— Нет, это невозможно! невозможно! — закричал Василий Петрович, вскакивая со стула и бегая по комнате. — Слушай, Кудряшов, ведь ты губишь себя… Не говоря о безнравственности… Я просто хочу сказать, что вас всех поймают на этом, и ты погибнешь, по Владимирке пойдешь. Боже, боже, вот они, надежды, упования! Способный и честный юноша — и вдруг…
— До Владимирки, друг мой, очень далеко. Чудной ты человек, я посмотрю: ничего-то ты не понимаешь. Разве я один.. как бы это повежливее сказать… приобретаю? Все вокруг, самый воздух — и тот, кажется, тащит. Недавно явился к нам один новенький и стал было по части честности корреспонденции писать. Что ж? Прикрыли… И всегда прикроем. Все за одного, один за всех. Ты думаешь, что человек сам себе враг? Кто ж решится меня тронуть, когда через это самое может пошатнуться?
Затем происходила умопомрачительная сцена прощания, слезы, скандалы. Уже многие из арестантов успели подвыпить, то и дело буйство, пьяные драки… Наконец конвою удается угомонить партию, выстроить ее и двинуть по Владимирке в дальний путь.
Сколько раз он слышал и читал про несчастных колодников, шествующих угрюмой нестройной колонной по «Владимирке», но как ни пытался, не мог представить ни одного – только душный запах сохнущих трав, дребезжание кузнечиков и стрекоз, и серая пыль, мгновенно оседающая на обуви.
ВЛАДИ'МИРКА, и, ж. В выражении: по Владимирке (разг. дореволюц.) — в ссылку, на каторгу. [По названию шоссейного тракта от Москвы на Владимир и далее на восток, по которому отправляли ссыльных в Сибирь.] (Толковый словарь Ушакова)
ВЛАДИ'МИРКА, и, ж. В выражении: по Владимирке (разг. дореволюц.) — в ссылку, на каторгу. [По названию шоссейного тракта от Москвы на Владимир и далее на восток, по которому отправляли ссыльных в Сибирь.]
Сколько раз он слышал и читал про несчастных колодников, шествующих угрюмой нестройной колонной по «Владимирке», но как ни пытался, не мог представить ни одного – только душный запах сохнущих трав, дребезжание кузнечиков и стрекоз, и серая пыль, мгновенно оседающая на обуви.
У дедушки выяснила, что сорт той вишни назывался «владимирский», или в просторечье – «Владимирка».
Дорога под нашими тремя окошками оказалась знаменитой «Владимиркой».