— Все деревня! — сурово отозвался Ведерников. — Сейчас ругался с ребятами в курилке. Вы для деревни забываете завод, для вас ваше хозяйство дороже завода. А они: «Ну да!
А то как же! Самое страдное время, мы рожь косили. Пусть штрафуют». — «Дело не в штрафе, а это заводу вредит, понимаете вы это дело?» — «Э! — говорят, — на каком месте стоял, на том и будет стоять». Во-от! Что это за рабочие? Это чужаки, только оделись в рабочие блузы. Гнать нужно таких с завода.
Неточные совпадения
А со следующей страницы идут дневниковые записи двумя различными почерками. Один почерк — Лельки: буквы продолговатые, сильно наклоненные, с некрепким нажимом пера. Одна и
та же буква пишется разно: «т», например, —
то тремя черточками,
то в виде длинной семерки,
то просто в виде длинной линии с поперечною чертою вверху. Другой почерк — Нинки: буквы большие, с широкими телами, стоят прямо,
как будто подбоченившись, иногда даже наклоняются влево.
(Почерк Лельки.) — Это было так, минутное. Конечно, больше никогда не повторится.
А бросить писать дневник очень было бы жалко. И теперь его интересно перечитывать, когда мы еще дышим
тем же воздухом, которым обвеян дневник.
А лет через двадцать-тридцать, когда во всем мире будет коммунизм, когда новое бытие определит совершенно новое сознание, мы жадно перечитаем смешную и глупую сказку,
какою покажется этот наш дневник. Будем удивляться и хохотать.
— Так вот,
как же нам это сделать? — Дорофеев потер переносицу. — Наверно, не сегодня, так завтра Царапкин сюда зайдет, в ячейку.
А то лучше пойди сама, отыщи его в цехе. Он в верхней лакировке работает.
— Весною вы разыгрались, весело было на вас глядеть, да только недолго получал я это веселье. Сейчас
же вы и скисли.
А когда теперь гляжу,
как вы работаете,
то откровенно скажу: не чувствую я, что вы ударницы. Вот когда талоны на материю получать, тогда — да! Тогда сразу я чувствую, что в этом деле вы ударницы. Вопрос теперь становится перед вами всерьез. Весною мы больше резвились, спички жгли для забавы,
а теперь нам нужно зачинать большой пожар на весь завод. Вот вам истина, от которой не уйдете.
Все это прекрасно! — продолжала бабушка таким тоном, который ясно доказывал, что она вовсе не находила, чтобы это было прекрасно, — мальчиков давно пора было прислать сюда, чтобы они могли чему-нибудь учиться и привыкать к свету;
а то какое же им могли дать воспитание в деревне?..
— Помилуйте, батюшка, как можно! — залепетал Тимофеич (он вспомнил строгий наказ, полученный от барина при отъезде). — В город по господским делам ехали да про вашу милость услыхали, так вот и завернули по пути, то есть — посмотреть на вашу милость…
а то как же можно беспокоить!
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!