С шоссе свернули в переулок. Четырехоконный домик с палисадником. Ворота были заперты. Перелезли через ворота. Долго стучались в дверь и окна. Слышали, как в темноте дома кто-то ходил, что-то передвигал. Наконец вышел старик в валенках, с иконописным ликом, очень испуганным. Разозлился, долго ругал парней за испуг. За двойную против дневной цену отпустил две поллитровки горькой и строго наказал ночью вперед не приходить.
И среди этого огня взоров, среди вихря взоров, возникнет внезапно, как бы расцветет под голубым снегом — одно лицо: единственно прекрасный лик Незнакомки, под густою, темной вуалью… Вот качаются перья на шляпе… Вот узкая рука, стянутая перчаткой, держит шелестящее платье… Вот медленно проходит она… проходит она…
Мужчины заиграли на шэнхуанах, женщины взялись за циньсэ, и опьянённая сладкими мелодиями луна стыдливо натянула на свой светлый лик покрывало облаков.
Грейда была очень тёплым, очень сырым и сумрачным миром, жители его почти никогда не видели лика собственного светила и не стремились повидать светила иные.
Мужчины заиграли на шэнхуанах, женщины взялись за циньсэ, и опьянённая сладкими мелодиями луна стыдливо натянула на свой светлый лик покрывало облаков.
Благодать разливается по всему телу, и блаженная улыбка освещает прекрасный лик прекрасной молодой женщины.
Грейда была очень тёплым, очень сырым и сумрачным миром, жители его почти никогда не видели лика собственного светила и не стремились повидать светила иные.