— И что им, ворам, до наступления маньчжурской армии! Как они могут об этом говорить и смотреть друг другу в глаза?.. И я не понимаю: ведь вот Давыдов каждый месяц посылает жене по полторы, по две тысячи рублей: она же знает, что жалованья он
получает рублей пятьсот. Что он ей скажет, если жена спросит, откуда эти деньги? Что будет делать, если об этом случайно узнают его дети?
Работали они, действительно, никак уж не больше фельдшеров. Работали сестры добросовестно, но работа фельдшеров была гораздо труднее. Притом в походе сестры ехали в повозке, фельдшера, как нижние чины, шли пешком. Сестры на всем готовом
получали рублей по восемьдесят в месяц, фельдшера, как унтер-офицеры, получали рубля по три.
Неточные совпадения
На это китаец согласился и
получил в награду
рубль, а канцелярия наша обогатилась «оправдательным документом» на 617 р. 35 коп. (круглых цифр фальшивые документы не любят)…
— Но только пусть попробуют. У меня на них есть один документик. Давыдов дал китайцу три
рубля, чтобы он подписался под счетом в 180
рублей, а тот по-китайски написал: «три
рубля получил»; мне это другой китаец перевел… Пусть попробуют! Но только вы понимаете, какие они подлецы! Сейчас в строй меня переведут! И они отлично знают, что я этого боюсь…
— И представьте себе, — с недоумением и укором говорил он, — мой старший брат из-за этого порвал со мною всякие сношения! Ну, почему? Когда я так хорошо устроился? За женой мне дали в приданое домик, посмотрели бы вы, какой при нем сад, какие в саду фрукты! Выхлопотали мне место в банке,
получаю восемьдесят
рублей жалованья…
На тонкой китайской бумаге было написано: «за проданного быка 85
рублей получил сполна», — и следовала китайская подпись.
— Ничего не дурак, — спокойно возразил Иван. — Будь покоен, я его лучше знаю. К рождеству мне будет награда, каждый месяц, за усиленные труды по канцелярии, я буду
получать добавочных двадцать пять
рублей, и, кроме того, он дал мне понять, что пятьдесят
рублей, которые я у него одолжил, он считает моими.
Наш главнокомандующий
получал в год 144 тысячи
рублей, каждый из командующих армией — по сто тысяч с чем-то.
С изумлением читали мы в иностранных газетах, что у японцев маршалы и адмиралы
получают в год всего по шесть тысяч
рублей, что месячное жалованье японских офицеров — около тридцати
рублей.
Зато солдатам своим японская казна платила по пять
рублей в месяц, наш же солдат
получал в месяц «по усиленному окладу»… сорок три с половиной копейка!..
— Ну,
получите! — торопливо сказал главный врач и стал оделять обступивших его китайцев. Кому дал полтинник, кому
рубль. Нашему хозяину дал пятирублевку.
— Видно, мало денег нагреб себе, потому так и пишет. По двенадцать тысяч
рублей в месяц
получает, — чего ему?
Возразить на это было нечего: конечно,
получая около двухсот
рублей в месяц, ждать было легче.
— Пяти
рублей ты, конечно, не
получишь. А отчего мы от тебя уходили, — попробуй-ка, сообрази сам.
Понятно, в конце концов случилось то, что должно было случиться. Видя в перспективе целый ряд голодных дней, а в глубине их — темный ужас неизвестного будущего, Любка согласилась. на очень учтивое приглашение какого-то приличного маленького старичка, важного, седенького, хорошо одетого и корректного. За этот позор Любка
получила рубль, но не смела протестовать: прежняя жизнь в доме совсем вытравила в ней личную инициативу, подвижность и энергию. Потом несколько раз подряд он и совсем ничего не заплатил.
Неточные совпадения
Там вы
получили за труд, за старание двенадцать
рублей, а тут вы берете ни за что, даром, да и не двенадцать, а пятнадцать, да и не серебром, а всё синими ассигнациями.
Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два
рубля в сутки проезжающие
получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устраивается сосед, молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего.
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять
рублей государственными ассигнациями за проданные души
получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с
рубля, так за полтора
рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних
рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять. Приходится же вам теперь всего
получить за часы ваши
рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.
— А вот через Афанасия Ивановича Вахрушина, об котором, почитаю, неоднократно изволили слышать-с, по просьбе вашей мамаши, чрез нашу контору вам перевод-с, — начал артельщик, прямо обращаясь к Раскольникову. — В случае если уже вы состоите в понятии-с — тридцать пять
рублей вам вручить-с, так как Семен Семенович от Афанасия Ивановича, по просьбе вашей мамаши, по прежнему манеру о том уведомление
получили. Изволите знать-с?