Неточные совпадения
Все толпились вокруг и расспрашивали, —
врачи, сестры, больные офицеры. Расспрашивали любовно, с жадным интересом, и опять все кругом, все эти больные
казались такими тусклыми рядом с ним, окруженным ореолом борьбы и опасности. И вдруг мне стал понятен красавец уссуриец, так упорно не хотевший уезжать с дизентерией.
Всем уж стало ясно, что заехали мы черт знает куда. Главный
врач величественно и угрюмо сидел на своем коне, отрывисто отдавал приказания и ни с кем не разговаривал. Солдаты вяло тащили ноги по грязи и враждебно посмеивались. Вдали снова
показался мост, по которому мы два часа назад перешли на ту сторону.
Команда султановского госпиталя голодала. Наш главный
врач крал вовсю, но он и смотритель заботились как о команде, так и о лошадях. Султанов крал так же, так же фабриковал фальшивые документы, но не заботился решительно ни о ком. Пища у солдат была отвратительная, жили они в холоде. Обозные лошади
казались скелетами, обтянутыми кожей. Офицер-смотритель бил солдат беспощадно. Они пожаловались Султанову. Султанов затопал ногами и накричал на солдат.
— Ну, хуже уж,
кажется, трудно! — усмехнулся один из его
врачей.
Неточные совпадения
— Мне
кажется, что тебе очень больно, — сказал он, умалчивая о своем опыте. — Пойдем, Бетси, к
врачу. Пойдем же!
Гоффман, [Гоффман — немецкий ученый, медик.] какой-нибудь Броун [Броун — крупный английский врач-терапевт.] с его витализмом
казались очень смешны, а ведь тоже гремели когда-то.
Кажется, ни за что не умрешь в этом целебном, полном неги воздухе, в теплой атмосфере, то есть не умрешь от болезни, а от старости разве, и то когда заживешь чужой век. Однако здесь оканчивает жизнь дочь бразильской императрицы, сестра царствующего императора. Но она прибегла к целительности здешнего воздуха уже в последней крайности, как прибегают к первому знаменитому
врачу — поздно: с часу на час ожидают ее кончины.
За столом рядом с
врачом сидит классный фельдшер и, безмолвствуя, играет карандашиком, и
кажется, будто это ассистент на экзамене.
— Гм… гм… Если не ошибаюсь — Номоканон, правило сто семьдесят… сто семьдесят… сто семьдесят… восьмое… Позвольте, я его,
кажется, помню наизусть… Позвольте!.. Да, так! «Аще убиет сам себя человек, не поют над ним, ниже поминают его, разве аще бяше изумлен, сиречь вне ума своего»… Гм… Смотри святого Тимофея Александрийского… Итак, милая барышня, первым делом… Вы, говорите, что с петли она была снята вашим доктором, то есть городским
врачом… Фамилия?..