Неточные совпадения
— Больных?..
Можно сейчас посмотреть, — благодушно
заявляет врач и тянется к книге, куда записывают больных.
Наш главный врач забрал с собою из фанзы все, что
можно было уложить на возы, — два стола, табуретки, четыре изящных красных шкапчика; в сенях велел выломать из печки большой котел. На наши протесты он
заявил...
Но отчего же так ужасны, так непроездны были дороги? В течение всей войны мы отступали; ведь
можно же было, — ну, хоть с маленькою вероятностью, — предположить, что опять придется отступать. В том-то и было проклятие: самым верным средством против отступления у нас признавалось одно — упорно
заявлять, что отступления не будет, упорно действовать так, чтобы никому не могла прийти в голову даже мысль, будто возможно отступление.
Слово — сила… Говорить побольше, как
можно больше громких, грозных «поддерживающих дух» слов — это было самое главное. И не важно было, что дела все время жестоко насмехаются над словами, — ничего! Только еще суровее нахмурить брови, еще значительнее и зловещее произнести угрожающее слово… При самом своем приезде Куропаткин
заявил, что мир будет заключен только в Токио, — а уж через несколько месяцев вся русская армия горько-насмешливо напевала...
Неточные совпадения
— То-то и дело, что я, в настоящую минуту, — как
можно больше постарался законфузиться Раскольников, — не совсем при деньгах… и даже такой мелочи не могу… я, вот видите ли, желал бы теперь только
заявить, что эти вещи мои, но что когда будут деньги…
— Их ученые, историки нередко
заявляли, что славяне — это удобрение, грубо говоря — навоз для немцев, и что к нам
можно относиться, как американцы относятся к неграм…
— Вас очень многое интересует, — начал он, стараясь говорить мягко. — Но мне кажется, что в наши дни интересы всех и каждого должны быть сосредоточены на войне. Воюем мы не очень удачно. Наш военный министр громогласно, в печати
заявлял о подготовленности к войне, но оказалось, что это — неправда. Отсюда следует, что министр не имел ясного представления о состоянии хозяйства, порученного ему. То же самое
можно сказать о министре путей сообщения.
Бродяги, на которых в этом отношении
можно положиться, как на специалистов,
заявляют откровенно, что бежать из Сахалина гораздо труднее, чем, например, из Карийской или Нерчинской каторги.
По моему личному мнению, защитник,
заявляя такую странную мысль, был в полнейшем убеждении, что он говорит самую либеральную, самую гуманную и прогрессивную вещь, какую только
можно сказать в наше время.