Один солдат обратился
к старшему врачу полка с жалобою на боли в ногах, мешающие ходить. Наружных признаков не было, врач раскричался на солдата и прогнал его. Младший полковой врач пошел следом за солдатом, тщательно осмотрел его и нашел типическую, резко выраженную плоскую стопу. Солдат был освобожден. Через несколько дней этот же младший врач присутствовал в качестве дежурного на стрельбе. Солдаты возвращаются, один сильно отстал, как-то странно припадает на ноги. Врач спросил, что с ним.
Неточные совпадения
Я был назначен в полевой подвижной госпиталь.
К каждой дивизии в военное время придается по два таких госпиталя. В госпитале — главный врач, один
старший ординатор и три младших. Низшие должности были замещены врачами, призванными из запаса, высшие — военными врачами.
— Мне в штабе
старший адъютант сказал, — назад,
к вокзалу, — возразил смотритель султановского госпиталя.
Однажды
старший ординатор Васильев обратился
к нему с жалобою на одного солдата команды; он, Васильев, отдал какое-то распоряжение, а солдат в лицо ему ответил...
В первом часу ночи, когда мы уже были в постелях,
к нам зашел
старший Брук, помощник смотрителя. Только Шанцер сидел за столом и писал письма. Часа полтора Брук рассказывал Шанцеру о сегодняшних беседах, и оба они хохотали, сдерживаясь, чтобы не разбудить Селюкова и Гречихина.
Показали ему розеолы, — «неясны»; увеличенную селезенку, — «неясна»… А больные переполняли околоток. Тут же происходил амбулаторный прием. Тифозные, выходя из фанзы за нуждою, падали в обморок. Младшие врачи возмутились и налегли на
старшего. Тот, наконец, подался, пошел
к командиру полка. Полковник заволновался.
В другом полку нашей дивизии у
старшего врача по отношению
к больным солдатам было только два выражения: «лодыря играть», «миндаль разводить».
Новицкая была в госпитале
старшею сестрою, за больными не ухаживала, а заведывала хозяйством. Порции для больных обыкновенно выписывались с вечера. Однажды врач забыл вечером выписать порции; палатная сестра пришла
к Новицкой утром за яйцами и молоком.
Узнав о представлении Султанова, наш главный врач поспешил представить
к медалям и своих сестер, —
старшую, имевшую уже серебряную медаль за свою службу в России,
к золотой, остальных —
к серебряным.
Сестер он представил
к золотым медалям на анненской ленте, а
старшую сестру, уже имевшую золотую медаль, —
к серебряной медали на георгиевской ленте.
История султановского госпиталя закончилась крупным скандалом. Однажды, собираясь ехать в гости
к корпусному, д-р Султанов зашел
к своим младшим врачам выяснить какие-то недоразумения, которые постоянно возникали в их госпитале. Во время их объяснения
старший ординатор Васильев, говоря о Новицкой, назвал ее «сестра Новицкая».
Однажды под вечер
к полковнику явился
старший по вагону № 4 и доложил, что один солдат у них сильно напился пьян, бунтует, выбросил из вагона железную печку.
— Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб. Ну что, Долинька, — обратился он
к старшей дочери, — твой козырь что поделывает?
И говорит, что в каждом доме живет у него по сыну, что
к старшему ездят адмиралы, ко второму — генералы, а к младшему — всё англичане!
Впрочем, в их уважении
к старшим я не заметил страха или подобострастия: это делается у них как-то проще, искреннее, с теплотой, почти, можно сказать, с любовью, и оттого это не неприятно видеть.
Неточные совпадения
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй
старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал
к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
— И это мне в наслаждение! И это мне не в боль, а в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший на полу ребенок проснулся и заплакал. Мальчик в углу не выдержал, задрожал, закричал и бросился
к сестре в страшном испуге, почти в припадке.
Старшая девочка дрожала со сна, как лист.
Учились бы, на
старших глядя: // Мы, например, или покойник дядя, // Максим Петрович: он не то на серебре, // На золоте едал; сто человек
к услугам;
Не вытерпел атаман Мосий Шило, истоптал ногами святой закон, скверною чалмой обвил грешную голову, вошел в доверенность
к паше, стал ключником на корабле и
старшим над всеми невольниками.
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком шли, // Что год, то дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От
старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — //
К кому оно привяжется, // До смерти не избыть!