Неточные совпадения
Город был полон войсками. Повсюду мелькали
красные генеральские отвороты, золотые и серебряные приборы
офицеров, желто-коричневые рубашки нижних чинов. Все козыряли, вытягивались друг перед другом. Все казалось странным и чуждым.
Офицер слегка
покраснел; для поддержания престижа выругался и ушел, притворяясь, что не сконфужен.
Пришел от наместника адъютант справиться о здоровье раненого. Пришли из госпиталя
Красного Креста и усиленно стали предлагать
офицеру перейти к ним.
Офицер согласился, и его унесли от нас в
Красный Крест, который все время брезгливо отказывал нам в приеме больных.
Проехала крытая парусиною двуколка, в ней лежал раненый
офицер. Его лицо сплошь было завязано бинтами, только чернело отверстие для рта; повязка промокла, она была, как кроваво-красная маска, и из нее сочилась кровь. Рядом сидел другой раненый
офицер, бледный от потери крови. Грустный и слабый, он поддерживал на коленях кровавую голову товарища. Двуколка тряслась и колыхалась, кровавая голова моталась бессильно, как мертвая.
На возу сидел унтер-офицер с смеющимся лицом и из большого деревянного ящика продавал по полтиннику бутылки коньяку, рома и портвейна. Он захватил ящик в складе
Красного Креста, обреченном на сожжение.
Теперь же
красный темляк, — в офицерском просторечии именуемый «клюквою» или «брусникою», — почти сделался простым ярлыком, свидетельствовавшим только, что данный
офицер участвовал в бою.
Передавали, — конечно, анекдотическое, но очень характерное, — рассуждение такого
офицера: «Вполне понятно, что
офицер на передовых позициях получает
красный темляк, а я — Владимира.
Неточные совпадения
— Да ведь соболезнование в карман не положишь, — сказал Плюшкин. — Вот возле меня живет капитан; черт знает его, откуда взялся, говорит — родственник: «Дядюшка, дядюшка!» — и в руку целует, а как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. С лица весь
красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа в
офицерах, или театральная актриса выманила, так вот он теперь и соболезнует!
Пальцы
офицера тупые,
красные, а ногти острые, синие.
Во второй комнате, освещенной висячею лампой, за накрытым с остатками обеда и двумя бутылками столом сидел в австрийской куртке, облегавшей его широкую грудь и плечи, с большими белокурыми усами и очень
красным лицом
офицер.
Когда подводы все наполнились мешками, и на мешки сели те, которым это было разрешено, конвойный
офицер снял фуражку, вытер платком лоб, лысину и
красную толстую шею и перекрестился.
Красное лицо этого
офицера, его духи, перстень и в особенности неприятный смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и во всё время своего путешествия, находился в том серьезном и внимательном расположении духа, в котором он не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было человеком и считал необходимым с каждым человеком говорить «во-всю», как он сам с собой определял это отношение.