Неточные совпадения
И в этом чувствовалась
жуткая, но железно-последовательная логика: если людей бросают под вихрь буравящих насквозь пуль, под снаряды, рвущие тело в куски,
то почему же останавливаться перед безвозвратно ломающею болезнью?
И сами мы, врачи из запаса, думали, что таких людей,
тем более среди врачей, давно уже не существует. В изумлении смотрели мы на распоряжавшихся нами начальников-врачей, «старших товарищей»… Как будто из седой старины поднялись тусклые,
жуткие призраки с высокомерно-бесстрастными лицами, с гусиным пером за ухом, с чернильными мыслями и бумажною душою. Въявь вставали перед нами уродливые образы «Ревизора», «Мертвых душ» и «Губернских очерков».
Живёт в небесах запада чудесная огненная сказка о борьбе и победе, горит ярый бой света и тьмы, а на востоке, за Окуровом, холмы, окованные чёрною цепью леса, холодны и темны, изрезали их стальные изгибы и петли реки Путаницы, курится над нею лиловый туман осени, на город идут серые тени, он сжимается в их тесном кольце, становясь как будто всё меньше, испуганно молчит, затаив дыхание, и — вот он словно стёрт с земли, сброшен в омут холодной
жуткой тьмы.
Жуткая тьма ночи, дикая музыка, бешеная пляска и кружение, — может быть, еще вино и гашиш, — зажигали душу пьяным безумием.
Неточные совпадения
Но, не слушая или не слыша возражений, толстовец искусно — как находил Клим — изображал
жуткую картину: безграничная, безмолвная
тьма, в ней, золотыми червячками, дрожат, извиваются Млечные Пути, возникают и исчезают миры.
Чтоб легче было любить мужика, его вообразили существом исключительной духовной красоты, украсили венцом невинного страдальца, нимбом святого и оценили его физические муки выше
тех моральных мук, которыми
жуткая русская действительность щедро награждала лучших людей страны.
Флаг исчез, его взял и сунул за пазуху синеватого пальто человек, похожий на солдата. Исчез в толпе и
тот, кто поднял флаг, а из-за спины Самгина, сильно толкнув его, вывернулся
жуткий кочегар Илья и затрубил, разламывая толпу, пробиваясь вперед:
То же
жуткое беспокойство было бы пережито, если бы опасность грозила Риму.
Русская народная жизнь с ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и
жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в
то же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать
тот тезис, что Россия — страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и
жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.