Генерал Трепов был
главным начальником всей санитарной части армии. Какими он обладал данными для заведования этою ответственною частью, навряд ли мог бы сказать хоть кто-нибудь. В начальники санитарной части он попал не то из сенаторов, не то из губернаторов, отличался разве только своею поразительною нераспорядительностью, в деле же медицины был круглый невежда. Тем не менее генерал вмешивался в чисто медицинские вопросы и щедро рассыпал выговоры врачам за то, в чем был совершенно некомпетентен.
Неточные совпадения
Через минуту
главный врач стоял перед корпусным командиром, вытянувшись и приложив руку к козырьку. Генерал сурово сказал ему что-то и вместе с
начальником штаба ушел в свой вагон.
Начальник штаба вышел обратно. Похлопывая изящным стеком по лакированному сапогу, он направился к
главному врачу и смотрителю.
За Давыдовым по пятам всюду следовал смотритель, офицер-поручик, взятый из запаса. До призыва он служил земским
начальником. Рассказывали, что, благодаря большой протекции, ему удалось избежать строя и попасть в смотрители госпиталя. Был это полный, красивый мужчина лет под тридцать, — туповатый, заносчивый и самовлюбленный, на редкость ленивый и нераспорядительный. Отношения с
главным врачом у него были великолепные. На будущее он смотрел мрачно и грустно.
— То есть, как это? Позвольте! Вы же вчера только слышали, что рассказывал крестьянский
начальник: сено, напротив, очень дорого, косить его некому; интендантство платит по сорок копеек за пуд. А
главное, ведь это же мародерство, этого в принципе нельзя допускать.
Возле бараков уж расхаживали, в сопровождении
главных врачей, два генерала; один, военный, был
начальник санитарной части Ф. Ф. Трепов, другой генерал, врач, — полевой военно-медицинский инспектор Горбацевич.
Главный врач встретил знакомого офицера, расспросил его насчет пути и опять повел нас сам, не беря проводника. Опять мы сбивались с дороги, ехали бог весть куда. Опять ломались дышла, и несъезженные лошади опрокидывали возы. Подходя к Сахотазе, мы нагнали наш дивизионный обоз.
Начальник обоза показал нам новый приказ, по которому мы должны были идти на станцию Суятунь.
Однажды к нам в госпиталь приехал
начальник нашей дивизии. Он осмотрел палаты, потом пошел пить чай к
главному врачу.
После каждого посещения высшего начальства представитель военного учреждения обязан извещать свое непосредственное начальство о состоявшемся посещении, с сообщением всех замечаний, одобрений и порицаний, высказанных осматривавшим начальством.
Главный врач телеграфировал корпусному врачу, что был
начальник санитарной части, осмотрел госпиталь и остался доволен порядком. На следующий день прискакал корпусный врач и накинулся на
главного врача...
Главный врач в недоумении развел руками, объяснил корпусному врачу, в чем дело, и сказал, что не считает генерала Трепова компетентным делать врачам выговоры в области медицины; не телеграфировал он о полученном выговоре из чувства деликатности, не желая в официальной бумаге ставить
начальника санитарной части в смешное положение. Корпусному врачу только и осталось, что перевести разговор на другое.
Если
начальником санитарной части мог быть бывший губернатор, инспектором госпиталей — бывший полицмейстер, то почему
главным полевым хирургом не мог быть, напр., бывший полицейский пристав?
Наш обоз остановился: впереди образовался обычный затор обозов. С
главным врачом разговаривал чистенький артиллерийский подполковник,
начальник парковой бригады. Он только неделю назад прибыл из России и ужасно огорчался, что, по общему мнению, войне конец. Расспрашивал Давыдова, давно ли он на войне, много ли «заработал».
Главный врач уезжал в казначейство на станцию Куанчендзы и написал письмо старшему в чине
главному врачу; в письме он просил потесниться и дать в деревне место нашему госпиталю, так как, на основании приказа
начальника санитарной части третьей армии, мы тоже должны стоять в этой деревне. Шанцер и я поехали с письмом.
Менялись
главные начальники, менялись директоры, мелькали начальники отделения, а столоначальник четвертого стола оставался тот же, и все его любили, потому что он был необходим и потому что он тщательно скрывал это; все отличали его и отдавали ему справедливость, потому что он старался совершенно стереть себя; он все знал, все помнил по делам канцелярии; у него справлялись, как в архиве, и он не лез вперед; ему предлагал директор место начальника отделения — он остался верен четвертому столу; его хотели представить к кресту — он на два года отдалил от себя крест, прося заменить его годовым окладом жалованья, единственно потому, что столоначальник третьего стола мог позавидовать ему.
Пруссия могла выставить только 150 000 человек, считая в этом числе 20 000 саксонцев; и эти солдаты не воевали со времен Фридриха Великого, были одеты в неуклюжие мундиры, делавшие их удивительно неповоротливыми, не имели шинелей, на головах носили косы и употребляли пудру; стреляли дурно; к тому же все
главные начальники и генералы были люди старые, например, главнокомандующему, герцогу Брауншвейгскому было 71 год, а принцу Гогенлоэ и Блюхеру более 60 лет; кто-то сосчитал года 19 генералов магдебургского округа, и в сумме получилось 1 300 лет.
Неточные совпадения
Он, по прибытии, созвал пленных кафрских вождей, обошелся с ними презрительно и сурово; одному из них, именно Макомо, велел стать на колени и объявил, что отныне он, Герри Смит,
главный и единственный
начальник кафров.
Хотя Нехлюдов хорошо знал и много paз и за обедом видал старого Корчагина, нынче как-то особенно неприятно поразило его это красное лицо с чувственными смакующими губами над заложенной за жилет салфеткой и жирная шея,
главное — вся эта упитанная генеральская фигура. Нехлюдов невольно вспомнил то, что знал о жестокости этого человека, который, Бог знает для чего, — так как он был богат и знатен, и ему не нужно было выслуживаться, — сек и даже вешал людей, когда был
начальником края.
[По этому положению,
главное управление Сахалином принадлежит приамурскому генерал-губернатору, а местное —
начальнику острова, назначаемому из военных генералов.
Начальник острова говорил мне, что когда ему однажды понадобилось узнать, сколько ежегодно прибывало из России арестантов на пароходах Добровольного флота, начиная с 1879 г., то пришлось обращаться за сведениями в
главное тюремное управление, так как в местных канцеляриях нужных цифр не оказалось.
В 1887 г. на Сахалине, по мысли
начальника главного тюремного управления, был поднят вопрос «о возможности изменения существующей на о.