Неточные совпадения
Генерал Трепов был главным начальником всей санитарной части армии. Какими он обладал данными для заведования этою ответственною частью, навряд ли мог бы сказать хоть кто-нибудь. В начальники санитарной части он попал не то из сенаторов, не то из губернаторов, отличался разве только своею поразительною нераспорядительностью, в деле же медицины был круглый невежда. Тем не менее генерал вмешивался в чисто медицинские
вопросы и щедро рассыпал выговоры
врачам за то, в чем был совершенно некомпетентен.
Он беззаботно разговаривал с солдатом и исподтишка пристально следил за ним. Говорил то громче, то тише, задавал неожиданные
вопросы, со всех сторон подступал к нему, — насторожившийся, с предательски смотрящими глазами. У меня вдруг мелькнул
вопрос: где я? В палате больных с
врачами, или в охранном отделении, среди жандармов и сыщиков?
— Симулирует! — решительно и торжественно объявил главный
врач. — Обратите внимание: на
вопросы доктора Шанцера он отвечает немедленно, а моих как будто совсем не слышит.
И вот
врач подходит к больному не с мыслью, как ему помочь, а с
вопросом, не притворяется ли он.
Теперь он молчал и на
вопросы главного
врача отвечал уклончиво.
Начальник дивизии ответил, что удивляется его письму: по закону, подобного рода
вопросы дивизионный
врач решает собственною властью, и ему лучше знать, нужны ли в госпитале сестры.
— Ну, с вами я, во всяком случае, решать этот
вопрос никак не считаю возможным. Я пришлю сегодня вашему главному
врачу письмо с предложением пожаловать ко мне завтра в десять часов утра, мы с ним дело и обсудим… Больше ничем не могу служить?
Неточные совпадения
Призвали на совет главного городового
врача и предложили ему три
вопроса: 1) могла ли градоначальникова голова отделиться от градоначальникова туловища без кровоизлияния? 2) возможно ли допустить предположение, что градоначальник снял с плеч и опорожнил сам свою собственную голову?
Эскулап [Эскулап (греч.) —
врач.] задумался, пробормотал что-то о каком-то «градоначальническом веществе», якобы источающемся из градоначальнического тела, но потом, видя сам, что зарапортовался, от прямого разрешения
вопросов уклонился, отзываясь тем, что тайна построения градоначальнического организма наукой достаточно еще не обследована.
Долго спрашивал ее муж, долго передавала она, как больная
врачу, симптомы грусти, высказывала все глухие
вопросы, рисовала ему смятение души и потом — как исчезал этот мираж — все, все, что могла припомнить, заметить.
Доктор Герценштубе и встретившийся Ивану Федоровичу в больнице
врач Варвинский на настойчивые
вопросы Ивана Федоровича твердо отвечали, что падучая болезнь Смердякова несомненна, и даже удивились
вопросу: «Не притворялся ли он в день катастрофы?» Они дали ему понять, что припадок этот был даже необыкновенный, продолжался и повторялся несколько дней, так что жизнь пациента была в решительной опасности, и что только теперь, после принятых мер, можно уже сказать утвердительно, что больной останется в живых, хотя очень возможно (прибавил доктор Герценштубе), что рассудок его останется отчасти расстроен «если не на всю жизнь, то на довольно продолжительное время».
Перед отъездом в Москву, когда я разузнал все и даже добыл список пострадавших и погибших, я попробовал повидать официальных лиц. Обратился к больничному
врачу, но и он оказался хранителем тайны и отказался отвечать на
вопросы.