Неточные совпадения
Сергей своим твердым, самоуверенным голосом вмешался в спор и стал защищать высказанный Балуевым взгляд. Спор сразу оживился,
сделался глубже, ярче и интереснее; и по мере того как он отрывался от осязательной действительности, он становился все ярче и жизненнее. Балуев же, столь сильный своею неотрывностью от жизни, был теперь тускл и
сер. Он почти перестал возражать. Горячо и внимательно слушая Сергея, он только сочувственно кивал головою на его возражения.
Сегодняшняя работа была особенно трудная, на очереди были уже зрелые, клейкие кубики, которые готовы для поступления в литейную. Сначала «товар» в кубочную поступает зеленый. Это пережженный свинец, и зеленые кубики режутся легко, почти рассыпаются. Потом они
делаются серыми, затем белыми, а потом уже клейкими.
Кубики бывают сперва-наперво зеленые, потом
делаются серыми, там белыми, а потом уж выходят в клейкие, в товар.
— Так… — Но лицо Гаврилы то краснело, то
делалось серым, и он мялся на месте, не то желая броситься на Челкаша, не то разрываемый иным желанием, исполнить которое ему было трудно.
Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники
сделались серыми из черных. Полковой командир, опять подрагивающею походкой, вышел вперед полка и издалека оглядел его.
Неточные совпадения
— Что же у вас
делается? Как это вы допустили? Почему не взорваны мосты на Николаевской? — спрашивала она. Лицо у нее было чужое, старенькое,
серое, губы тоже
серые, под глазами густые тени, — она ослепленно мигала.
Небо из черного
сделалось синим, а потом
серым, мутным.
Небо
сделалось белесоватым; вокруг желтого солнца появились венцы; тонкая паутина слоистых облаков приняла грязно-серый оттенок.
Меня очень занимало, как ловко взрослые изменяют цвета материй: берут желтую, мочат ее в черной воде, и материя
делается густо-синей — «кубовой»; полощут
серое в рыжей воде, и оно становится красноватым — «бордо». Просто, а — непонятно.
С доктором
сделалась истерика, так что Привалову пришлось возиться с ним до самого утра. Старик немного забылся только пред
серым осенним рассветом, но и этот тяжелый сон был нарушен страшным гвалтом в передней. Это ворвалась Хиония Алексеевна, которая узнала об исчезновении Зоси, кажется, одной из последних. В кабинет она влетела с искаженным злобой лицом и несколько мгновений вопросительно смотрела то на доктора, то на Привалова.