Но слепо качались кружевные листья, налитые зеленым светом, и жадно
пили солнце, и не чувствовали моего взгляда. Но было в них что-то единое со всем, что кругом.
Неточные совпадения
Даже если бы
солнце у нас светило ярче и дольше, я бы, может
быть, искал и нашел другое!..
Слякоть, сырость. Люди забыли,
есть ли на свете
солнце. Тихо тает внутри сугробов.
— Весна, весна скоро!.. Константин Сергеевич, видите небо? Завтра
солнце будет…
Солнце! Господи, какая мутная
была темнота! Как люди могут жить в ней и не сойти с ума от тоски и злости! Я совсем окоченела душой… Все время мне одного хотелось: чтоб пришел ко мне кто-нибудь тихий, сел, положил мне руки на глаза и все бы говорил одно слово:
Солнце!
Солнце!
Солнце!.. И никого не
было! Хотела сегодня закрутиться, закутить вовсю, чтобы забыть о нем, а вот оно идет.
Будет завтра. Любите вы
солнце?
— За
солнце пили… Хотела я еще сказать — знаете что? «За рабство!» Да они бы не поняли. Вы знаете, я когда-то… Да бросьте вожжи, она сама
будет бежать… Дайте руку…
— Вы знаете, я когда-то
была восточной царевной. Царь-солнце взял меня в плен и сделал рабыней. Я познала блаженную муку насильнических ласк и бича… Какой он жестокий
был, мой царь! Какой жестокий, какой могучий! Я ползала у ступеней его ложа и целовала его ноги. А он ругался надо мною, хлестал бичом по телу. Мучительно ласкал и потом отталкивал ногою. И евнухи уводили меня, опозоренную и блаженную. С тех пор я полюбила
солнце… и рабство.
Весна в разгаре. Воздух
поет, стрекочет, жужжит. Цветет сирень. И державно плывет над землею
солнце.
— Господи! Как все тяжело, как противно! Все эти мелочи, эти дрязги мещанские, — как они отравляют жизнь! И
солнца давно уже нету, опять лето
будет холодное, мокрое… Посмотри. Ты только вглядись в эту тусклость…
Солнце садилось. Нежно и сухо все золотилось кругом. Не
было хмурых лиц. Светлая, пьяная радость шла от красивой работы. И пьянела голова от запаха сена. Оно завоевало все, — сено на укатанной дороге, сено на ветвях берез, сено в волосах мужчин и на платках баб. Федор Федорович смотрел близорукими глазами и улыбался.
Наконец взошло
было солнце и для ее материнского сердца; хоть одна дочь, хоть Аделаида будет наконец пристроена: «Хоть одну с плеч долой», — говорила Лизавета Прокофьевна, когда приходилось выражаться вслух (про себя она выражалась несравненно нежнее).
Мне самому было очень досадно; я поспешил одеться, заглянул к сестрице и братцу, перецеловал их и побежал в тетушкину комнату, из которой видно
было солнце, и, хотя оно уже стояло высоко, принялся смотреть на него сквозь мои кулаки.
Неточные совпадения
Стародум. Они жалки, это правда; однако для этого добродетельный человек не перестает идти своей дорогой. Подумай ты сама, какое
было бы несчастье, ежели б
солнце перестало светить для того, чтоб слабых глаз не ослепить.
Ранним утром выступил он в поход и дал делу такой вид, как будто совершает простой военный променад. [Промена́д (франц.) — прогулка.] Утро
было ясное, свежее, чуть-чуть морозное (дело происходило в половине сентября).
Солнце играло на касках и ружьях солдат; крыши домов и улицы
были подернуты легким слоем инея; везде топились печи и из окон каждого дома виднелось веселое пламя.
На другой день, едва позолотило
солнце верхи соломенных крыш, как уже войско, предводительствуемое Бородавкиным, вступало в слободу. Но там никого не
было, кроме заштатного попа, который в эту самую минуту рассчитывал, не выгоднее ли ему перейти в раскол. Поп
был древний и скорее способный поселять уныние, нежели вливать в душу храбрость.
Погасить
солнце, провертеть в земле дыру, через которую можно
было бы наблюдать за тем, что делается в аду, — вот единственные цели, которые истинный прохвост признает достойными своих усилий.
Время между тем продолжало тянуться с безнадежною вялостью: обедали-обедали, пили-пили, а
солнце все высоко стоит. Начали спать. Спали-спали, весь хмель переспали, наконец начали вставать.