На днях косил он в саду траву для конюшенных лошадей. Коса резала медленно и уверенно, казалось, она движется сама собой, а
дедка Степан бессильными руками прилип к косью и тянется следом. Лицо его было совсем как у трупа.
Ужасно его жалко. Хочется сделать ему что-нибудь приятное. Я подарил ему свои большие сапоги.
Дедка был очень доволен, осматривал сапоги, щелкал по ним пальцами. Приглядываюсь, — Степан все в лаптях, как ни мокро на дворе.
Довершили последний стог. Мужики связывали веревки, курили.
Дедка Степан очесывал граблями серо-зеленый стог. Старик был бледнее обычного и больше горбился. Глаза скорбно превозмогали усталость, но все-таки, щурясь, радостно светились, глядя, как закат нежно-золотым сиянием возвещал прочное вёдро.