Путем этого постоянного и непрерывного риска, блуждая в темноте, ошибаясь и отрекаясь от своих заблуждений, медицина и добыла большинство из того, чем она теперь
по праву гордится. Не было бы риска — не было бы и прогресса; это свидетельствует вся история врачебной науки.
Неточные совпадения
Сказать кстати,
право вскрывать умерших больных присвоили себе, помимо клиник, и вообще все больницы, — присвоили совершенно самовольно, потому что закон им такого
права не дает; обязательные вскрытия производятся
по закону только в судебно-медицинских целях.
Но я не знаю ни одной больницы, где бы,
по желанию родственников, умерший выдавался им без вскрытия; сами же родственники и не подозревают, что они имеют
право требовать этого.
Выпускные экзамены кончились. Нас пригласили в актовую залу, мы подписали врачебную клятву и получили дипломы. В дипломах этих, украшенных государственным гербом и большой университетской печатью, удостоверялось, что мы с успехом сдали все испытания, как теоретические, так и практические, и что медицинский факультет признал нас достойными степени лекаря «со всеми
правами и преимуществами, сопряженными
по закону с этим званием».
Мы же, все остальные, — мы должны были идти в жизнь самостоятельными врачами не только с «
правами и преимуществами», но и с обязанностями, «сопряженными
по закону с этим званием»…
С каждым днем моей практики передо мною все настойчивее вставал вопрос:
по какому-то невероятному недоразумению я стал обладателем врачебного диплома, — имею ли я на этом основании
право считать себя врачом? И жизнь с каждым разом все убедительнее отвечала мне: нет, не имею!
И везде я воочию убеждался, как мало значения придают в медицинском мире нашему врачебному диплому «со всеми
правами и преимуществами, сопряженными
по закону с этим званием».
В Надеждинском родовспомогательном заведении врач, желающий научиться акушерству, в течение первых трех месяцев имеет
право только исследовать рожениц и смотреть на операции:
по истечении трех месяцев он сдает colloquium [Собеседование (лат.).
Вместо этой кровавой операции, страшной для близких больного, требующей хлороформа и ассистирования нескольких врачей, О’Двайер предложил свой способ, который заключается в следующем: оператор вводит в рот ребенка левый указательный палец и захватывает им надгортанный хрящ, а
правою рукою посредством особого инструмента вводит
по этому пальцу в гортань ребенка металлическую трубочку с утолщенной головкой.
В мою палату был положен на второй день болезни старик-штукатур; все его
правое легкое было поражено сплошь; он дышал очень часто, стонал и метался; жена его сообщила, что он с детства сильно пьет. Случай был подходящий, и я назначил больному наперстянку
по Петреску.
По этому акту производить опыты над живыми животными имеют
право лишь лица, получившие на то специальное разрешение (которое к тому же во всякое время может быть взято обратно).
На рогожных фабриках у нас рабочему ставится условием не просить
по городу милостыни, женщина-работница принуждена у нас отдавать себя мастеру, быть проституткой, за одно
право иметь работу…
В молчанье они пошли все трое по дороге, по левую руку которой находилась мелькавшая промеж дерев белая каменная церковь,
по правую — начинавшие показываться, также промеж дерев, строенья господского двора.
Ему живо представилось, как он объявлен женихом, как на другой, на третий день приедут разные дамы и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его здоровье. Потом… потом,
по праву и обязанности жениха, он привезет невесте подарок…
По правую сторону его жена и дочь с устремившимся к нему движеньем всего тела; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся одна к другой с самым сатирическим выраженьем лица, относящимся прямо к семейству городничего.
Неточные совпадения
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, //
По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход //
По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
— Да не найдешь слов с вами!
Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест сена, и другим не дает. Я хотел было закупать у вас хозяйственные продукты разные, потому что я и казенные подряды тоже веду… — Здесь он прилгнул, хоть и вскользь, и без всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды подействовали сильно на Настасью Петровну,
по крайней мере, она произнесла уже почти просительным голосом:
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев левой руки, оборачивал ее быстро пальцем
правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил
по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
Но дело в том, что я намерен это следить не формальным следованьем
по бумагам, а военным быстрым судом, как в военное <время>, и надеюсь, что государь мне даст это
право, когда я изложу все это дело.