Я сидел весь красный, стараясь не
смотреть на больную; мне казалось, что взгляды всех товарищей устремлены на меня; когда я поднимал глаза, передо мною было все то же гордое, холодное, прекрасное лицо, склоненное над бледною грудью: как будто совсем не ее тело ощупывали эти чужие мужские руки.
Неточные совпадения
Ночь была бесконечно длинна. Роженица уж перестала сдерживаться; она стонала
на всю палату, всхлипывая, дрожа и заламывая пальцы; стоны отдавались в коридоре и замирали где-то далеко под сводами. После одного особенно сильного приступа потуг
больная схватила ассистента за руку; бледная, с измученным лицом, она
смотрела на него жалким, умоляющим взглядом.
Профессора
на наших глазах искусно справлялись с самыми трудными операциями, систематически решали сложные загадки, именуемые
больными людьми, а мы… мы слушали и
смотрели; все казалось простым, стройным и очевидным.
На следующий день
больному стало хуже; он тупо
смотрел на меня потускневшими глазами, кончик его носа посинел, пульс был по-прежнему частый, и появились перебои. Отчего это все, — от наперстянки или несмотря
на нее? У
больного сердце было слабое, и явления могли обусловливаться естественным процессом, с которым наперстянка еще не успела справиться.
Я поступил вполне добросовестно. Но у меня возник вопрос:
на ком же это должно выясниться? Где-то там, за моими глазами, дело выяснится
на тех же
больных, и, если средство окажется хорошим… я благополучно стану применять его к своим
больным, как применяют теперь такое ценное, незаменимое средство, как кокаин. Но что было бы, если бы все врачи
смотрели на дело так же, как я?
И я стал рассказывать ей случаи, показывавшие, как «точна» наша наука и как наивно
смотрят на врачей
больные.
Назавтра мальчик чувствует себя лучше, — и глаза Екатерины Александровны
смотрят на меня с ласкою и любовью. Вообще, еще не видя
больного, я уж при входе безошибочно заключал об его состоянии по глазам открывавшей мне дверь Екатерины Александровны: хуже
больному — и лицо ее горит через силу сдерживаемою враждою ко мне; лучше — и глаза
смотрят с такою ласкою!
Да, не нужно ничего принимать к сердцу, нужно стоять выше страданий, отчаяния, ненависти,
смотреть на каждого
больного как
на невменяемого, от которого ничего не оскорбительно. Выработается такое отношение, — и я хладнокровно пойду к тому машинисту, о котором я рассказывал в прошлой главе, и меня не остановит у порога мысль о незаслуженной ненависти, которая меня там ждет. И часто-часто приходится повторять себе: «Нужно выработать безразличие!» Но это так трудно…
Тяжелые
больные особенно поучительны для врача; раньше я не понимал, как могут товарищи мои по больнице всего охотнее брать себе палаты с «интересными» труднобольными, я, напротив, всячески старался отделываться от таких
больных; мне было тяжело
смотреть на эти иссохшие тела с отслаивающимся мясом и загнивающею кровью, тяжело было встречаться с обращенными
на тебя надеющимися взглядами, когда так ничтожно мало можешь помочь.
И тут опять спешит ему в подмогу случай: городского головы теща захворала. Сто лет прожила и никогда не болела и не лечилась, а вдруг хворьба пристигла. Позвали немца-доктора, тот ощупал ее и говорит: «Издохни раз», а она ему: «Сам, — говорит, — нехрист, издохни, а я умирать хочу». Вот и послали за новым лекарем. Спиридонов
посмотрел на больную и говорит:
Неточные совпадения
Измучившееся чахоточное лицо ее
смотрело страдальнее, чем когда-нибудь (к тому же
на улице,
на солнце, чахоточный всегда кажется
больнее и обезображеннее, чем дома); но возбужденное состояние ее не прекращалось, и она с каждою минутой становилась еще раздраженнее.
— Вот Раскольников! — промямлил Зосимов, кивнув
на больного, затем зевнул, причем как-то необыкновенно много раскрыл свой рот и необыкновенно долго держал его в таком положении. Потом медленно потащился в свой жилетный карман, вынул огромнейшие выпуклые глухие золотые часы, раскрыл,
посмотрел и так же медленно и лениво потащился опять их укладывать.
Городничий. Мотает или не мотает, а я вас, господа, предуведомил.
Смотрите, по своей части я кое-какие распоряженья сделал, советую и вам. Особенно вам, Артемий Филиппович! Без сомнения, проезжающий чиновник захочет прежде всего осмотреть подведомственные вам богоугодные заведения — и потому вы сделайте так, чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и
больные не походили бы
на кузнецов, как обыкновенно они ходят по-домашнему.
Они знали его щедрость, и чрез полчаса
больной гамбургский доктор, живший наверху, с завистью
смотрел в окно
на эту веселую русскую компанию здоровых людей, собравшуюся под каштаном.
После обеда однако Кити встала и пошла, как всегда, с работой к
больному. Он строго
посмотрел на нее, когда она вошла, и презрительно улыбнулся, когда она сказала, что была больна. В этот день он беспрестанно сморкался и жалобно стонал.