Неточные совпадения
«Лечение аневризмы аорты, — говорится, например,
в руководстве Штрюмпеля, — до сих пор дает еще очень сомнительные результаты; тем
не менее
в каждом данном
случае мы вправе испробовать тот или другой из рекомендованных способов».
В книгах
не было указания на возможность подобного «осложнения» при тифе; но разве книги могут предвидеть все мелочи? Я был
в отчаянии: я так глуп и несообразителен, что
не гожусь во врачи; я только способен действовать по-фельдшерски, по готовому шаблону. Теперь мне смешно вспомнить об этом отчаянии: студентам очень много твердят о необходимости индивидуализировать
каждый случай, но умение индивидуализировать достигается только опытом.
Везде, на
каждом шагу, приходится быть актером; особенно это необходимо потому, что болезнь излечивается
не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа — громадная сила
в борьбе с болезнью, и нельзя достаточно высоко оценить эту силу; меня первое время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим
в меня и посылающим за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне
в первый раз; я видел
в этом довольно комичную игру
случая; постепенно только я убедился, что это вовсе
не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию больного и его окружающих.
Как видно из самого же описания г-на Белякова,
случай был очень тяжелый, и такого конца можно было ждать
каждую минуту; но г. Беляков, ничего
не понимая
в деле, утверждает, что оператор просто-напросто «зарезал» его сына [По жалобе отца тело ребенка было вырыто из могилы и вскрыто
в присутствии следователя и четырех экспертов; оказалось, что ребенок умер от задушения дифтеритными пленками, а операция была произведена безукоризненно.].
Неточные совпадения
На вопрос,
не делатель ли он фальшивых бумажек, он отвечал, что делатель, и при этом
случае рассказал анекдот о необыкновенной ловкости Чичикова: как, узнавши, что
в его доме находилось на два миллиона фальшивых ассигнаций, опечатали дом его и приставили караул, на
каждую дверь по два солдата, и как Чичиков переменил их все
в одну ночь, так что на другой день, когда сняли печати, увидели, что все были ассигнации настоящие.
Он вздохнул. Это может быть ворочало у него душу, и он задумчиво плелся за ней. Но ему с
каждым шагом становилось легче; выдуманная им ночью ошибка было такое отдаленное будущее… «Ведь это
не одна любовь, ведь вся жизнь такова… — вдруг пришло ему
в голову, — и если отталкивать всякий
случай, как ошибку, когда же будет —
не ошибка? Что же я? Как будто ослеп…»
Иногда приедет какая-нибудь Наталья Фаддеевна гостить на неделю, на две. Сначала старухи переберут весь околоток, кто как живет, кто что делает; они проникнут
не только
в семейный быт,
в закулисную жизнь, но
в сокровенные помыслы и намерения
каждого, влезут
в душу, побранят, обсудят недостойных, всего более неверных мужей, потом пересчитают разные
случаи: именины, крестины, родины, кто чем угощал, кого звал, кого нет.
Она как будто слушала курс жизни
не по дням, а по часам. И
каждый час малейшего, едва заметного опыта,
случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом линия остается у ней
в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
И вдруг они оба почувствовали, что хотя они и друзья, хотя они обедали вместе и пили вино, которое должно было бы еще более сблизить их, но что
каждый думает только о своем, и одному до другого нет дела. Облонский уже
не раз испытывал это случающееся после обеда крайнее раздвоение вместо сближения и знал, что надо делать
в этих
случаях.