Медицина есть наука о
лечении людей. Так оно выходило по книгам, так выходило и по тому, что мы видели в университетских клиниках. Но в жизни оказывалось, что медицина есть наука о лечении одних лишь богатых и свободных людей. По отношению ко всем остальным она являлась лишь теоретическою наукою о том, как можно было бы вылечить их, если бы они были богаты и свободны; а то, что за отсутствием последнего приходилось им предлагать на деле, было не чем иным, как самым бесстыдным поруганием медицины.
Неточные совпадения
Если у этого
человека заболеет другой ребенок, то он разорится на
лечение, предоставит ребенку умереть без помощи, но в клинику его не повезет: для отца это поругание дорогого ему трупа — слишком высокая плата за
лечение.
Тогда исчезнет и теперешнее одностороннее
лечение, и искусственное предупреждение болезней:
человек научится развивать и делать непобедимыми целебные силы своего собственного организма, ему не будут страшны ни зараза, ни простуда, не будут нужны ни очки, ни пломбировка зубов, не будут известны ни мигрени, ни неврастении.
У больного запор, — нужно ему дать касторки; решился ли бы кто-нибудь приступить к такому
лечению, если бы хоть подозревал о том, что иногда этим можно убить
человека, что иногда, как, напр., при свинцовой колике, запор можно устранить не касторкой, а только… опием?
Турецкий знахарь, ходжа, назначает больному
лечение, обвешивает его амулетами и под конец дует на него; в последнем вся суть: хорошо излечивать
людей способен только ходжа «с хорошим дыханием».
— Не стану я принимать его глупых лекарств! — воскликнула она и, выхватив рецепт, разорвала его в клочки. Я не протестовал; у меня в душе было то же чувство, и всякая вера пропала в
лечение, назначенное этим равнодушным, самодовольным
человеком, которому так мало дела до чужого горя.
Вознаграждение врача вообще очень низко, и тем не менее не только для бедняка, а даже для
человека среднего достатка
лечение есть разорение.
Неточные совпадения
Иван Петрович осенью 1828 года занемог простудною лихорадкою, обратившеюся в горячку, и умер, несмотря на неусыпные старания уездного нашего лекаря,
человека весьма искусного, особенно в
лечении закоренелых болезней, как то мозолей и тому подобного. Он скончался на моих руках на тридцатом году от рождения и похоронен в церкви села Горюхина близ покойных его родителей.
— Неужели для вас все еще не ясно, что террор —
лечение застарелой болезни домашними средствами? Нам нужны вожди,
люди высокой культуры духа, а не деревенские знахари…
Месяца три назад хозяйственные дела молодой матери были совсем плохи. Из денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на
лечение после трудных родов, на заботы о здоровье новорожденной; наконец потеря небольшой, но необходимой для жизни суммы заставила Мери попросить в долг денег у Меннерса. Меннерс держал трактир, лавку и считался состоятельным
человеком.
Конечно, и в публике, и у присяжных мог остаться маленький червячок сомнения в показании
человека, имевшего возможность «видеть райские двери» в известном состоянии
лечения и, кроме того, даже не ведающего, какой нынче год от Рождества Христова; так что защитник своей цели все-таки достиг.
Прошло пять лет
лечения в Швейцарии у известного какого-то профессора, и денег истрачены были тысячи: идиот, разумеется, умным не сделался, но на
человека, говорят, все-таки стал походить, без сомнения, с грехом пополам.