Неточные совпадения
Тут мне ясно, что если щепетильность эта
и бессмысленна, то считаться с нею
все-таки очень следует.
Отношение мое к медицине резко изменилось. Приступая к ее изучению, я ждал от нее всего; увидев, что всего медицина делать не может, я заключил, что она не может делать ничего; теперь я видел, как много
все-таки может она,
и это «многое» преисполняло меня доверием
и уважением к науке, которую я так еще недавно презирал до глубины души.
Тем не менее при распознавании болезней я
все-таки еще хоть сколько-нибудь мог чувствовать под ногами почву: диагнозы ставились в клиниках на наших глазах,
и если сами мы принимали в их постановке очень незначительное участие, то по крайней мере видели достаточно.
Одних указаний здесь мало; как бы мой руководитель ни был опытен, но главное
все-таки я должен приобрести сам; оперировать твердо
и уверенно может только тот, кто имеет навык, а как получить этот навык, если предварительно не оперировать, — хотя бы рукою нетвердою
и неуверенною?
Да, такие минуты смягчают воспоминание о пройденном пути
и до некоторой степени примиряют с ним; иначе нельзя, а не было бы первого, не было бы
и второго. Но
все-таки те-то, первые, — что им до чужого благополучия, купленного ценою их собственных мук? А сколько таких мук, сколько загубленных жизней лежит на пути каждого врача! «Наши успехи идут через горы трупов», — с грустью сознается Бильрот в одном частном письме.
— Дышит
все-таки скверно! — сказал он, нахмурившись,
и снова стал поправлять трубочку.
Мне думается, что только самое строгое
и систематическое проведение в жизнь правила, рекомендованного Мажанди, могло бы хоть до известной степени спасти больных от необходимости платить своей кровью
и жизнью за образование искусных хирургов. Но
все-таки это лишь до известной степени. Когда можно признать хирурга «достаточно» опытным? Где для этого граница?
До известной степени возможность таких неожиданностей уменьшается тем, что средства предварительно испытываются на животных; это громадная поддержка; но организмы животных
и человека
все-таки слишком различны,
и безошибочно заключать от первых ко вторым нельзя.
Я только приведу еще несколько подобных же опытов из других областей медицины; хотя там они сравнительно
и реже (благодаря возможности производить опыты над животными), но безотносительно встречаются
все-таки в слишком достаточном количестве.
И я ночи напролет расхаживал по комнате, обдумывая
и сопоставляя эти данные,
и ни к чему определенному не мог прийти; если же я, наконец,
и ставил диагноз, то меня
все-таки все время грызла неотгонимая мысль: «А если моя догадка не верна?
Я сам понимал, что мысль эта нелепа: теперешняя бессистемная, сомневающаяся научная медицина, конечно, несовершенна, но она
все-таки неизмеримо полезнее всех выдуманных из головы систем
и грубых эмпирических обобщений; именно совесть врача
и не позволила бы ему гнать больных в руки гомеопатов, пасторов Кнейппов
и Кузьмичей.
Все это так. Но как быть иначе, где выход? Отказаться от живосечения — это значит поставить на карту все будущее медицины, навеки обречь ее на неверный
и бесплодный путь клинического наблюдения. Нужно ясно сознать все громадное значение вивисекций для науки, чтобы понять, что выход тут
все-таки один — задушить в себе укоры совести, подавить жалость
и гнать от себя мысль о том, что за страдающими глазами пытаемых животных таится живое страдание.
Но
все-таки висящий над головою дамоклов меч «несчастного случая»
и до сих пор держит меня в состоянии непрерывной нервной приподнятости.
Правда, костные саркомы так редки, что за всю свою практику врач встретит их всего два-три раза; правда, если теперь же взяться за лечение туберкулезного сустава, то можно надеяться на полное
и прочное излечение его, а
все-таки… лучше подальше от греха; лучше пусть больной отправляется домой
и представится снова тогда, когда уже появятся несомненные наружные признаки…
Ведь он знает, какие многочисленные случайности грозят роженице при подобной операции; пусть случайности эти редки, но
все-таки же они существуют
и возможны.
Многое из того, что мною рассказано в предыдущих главах, может у людей, слепо верующих в медицину, вызвать недоверие к ней. Я
и сам пережил это недоверие. Но вот теперь, зная все, я
все-таки с искренним чувством говорю: я верю в медицину, — верю, хотя она во многом бессильна, во многом опасна, многого не знает.
И могу ли я не верить, когда то
и дело вижу, как она дает мне возможность спасать людей, как губят сами себя те, кто отрицает ее?
Но перед таким своим бессилием постепенно пришлось смириться: полная неизбежность всегда несет в себе нечто примиряющее с собою.
Все-таки наука дает нам много силы,
и с этой силою можно сделать многое. Но с чем невозможно было примириться, что все больше подтачивало во мне удовлетворение своею деятельностью, — это то, что имеющаяся в нашем распоряжении сила на деле оказывалась совершенно призрачною.
И единственное, что мне остается, — это прописывать Ваське железо
и мышьяк
и утешаться мыслью, что
все-таки я «хоть что-нибудь» делаю для него.
И тем не менее факт
все-таки остается фактом: естественный отбор все больше прекращает свое действие, медицина все больше способствует этому, а взамен не дает ничего, хоть сколько-нибудь заменяющего его.
При теперешнем состоянии науки иначе
и быть не может; но
все-таки казалось диким
и бессмысленным получать деньги за труд, не принесший никому пользы.
Будучи даже обыкновенным средним человеком, врач
все-таки, в силу самой своей профессии, делает больше добра
и проявляет больше бескорыстия, чем другие люди.
Если оценить каждый совет только в 25 коп., если допустить, что у себя на дому
и при посещениях врачи со всех берут плату, то
все-таки выйдет, что двести киевских врачей ежегодно жертвуют на бедных около тридцати пяти тысяч рублей…
Неточные совпадения
Он был недоволен поведением Собакевича.
Все-таки, как бы то ни было, человек знакомый,
и у губернатора,
и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад
и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце
и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Хотя ему на часть
и доставался всегда овес похуже
и Селифан не иначе всыпал ему в корыто, как сказавши прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это
все-таки был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием
и часто засовывал длинную морду свою в корытца к товарищам поотведать, какое у них было продовольствие, особливо когда Селифана не было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все были недовольны.
У [русского] человека, даже
и у того, кто похуже других,
все-таки чувство справедливо.
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может быть между мужичьем? Здесь
все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь —
и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
Дело-то в том, что вы
все-таки приедете с познаньями тех мест
и будете иметь понятие, в каком положении находится тот край.