Неточные совпадения
Большинство
больных принадлежит к юношескому и среднему возрасту; мужчины подвержены этой болезни несколько чаще
женщин…
На эстраду к профессору, в сопровождении двух студентов-кураторов, взошла молодая
женщина,
больная плевритом.
На амбулаторный прием нашего профессора-сифилидолога пришла молодая
женщина с запискою от врача, который просил профессора определить, не сифилитического ли происхождения сыпь у
больной.
Пользуясь невозможностью бедняков лечиться на собственные средства, наша школа обращает
больных в манекены для упражнений, топчет без пощады стыдливость
женщины, увеличивает и без того немалое горе матери, подвергая жестокому «поруганию» ее умершего ребенка, но не делать этого школа не может; по доброй воле мало кто из
больных согласился бы служить науке.
«Зимою 1863 года, в Калинкинской больнице, — рассказывает он, — после восемнадцати (!) попыток, мне удалось привить
женщине, имевшей бородавчатые наросты и никогда не страдавшей сифилисом, слизисто-гнойное отделение другой
больной» (сифилитички).
С целью решения вопроса, заразительно ли молоко
женщин,
больных сифилисом, Падова привил четырем здоровым кормилицам молоко, взятое от сифилитички; результат во всех случаях получился отрицательный [Лансеро, стр. 614.]. Этим же вопросом занимался д-р Р. Фосс; он привил в Калинкинской больнице молоко сифилитической
женщины трем проституткам, «давшим на опыт свое согласие».
Узнаем мы также, что, вследствие непомерного труда, у крестьянок на все летние месяцы совершенно прекращается свойственная
женщинам физиологическая жизнь, что швеи и учащиеся девушки в несколько лет вырождаются в бескровных,
больных уродов.
Ужасно и в то же время совершенно справедливо, когда
женщину определяют как «животное, по самой своей природе слабое и
больное, пользующееся только светлыми промежутками здоровья на фоне непрерывной болезни».
Но вот, например, в 1883 году в опочецкое земское собрание двое гласных внесли предложение, чтобы должности земских врачей не замещались врачами-женщинами: «
больные мужчины, — заявили они, — стыдятся лечиться от сифилиса у женщин-врачей».
Недавно лечил я одну молодую
женщину, жену чиновника. Муж ее, с нервным, интеллигентным лицом, с странно-тонким голосом, перепуганный, приехал за мною и сообщил, что у жены его, кажется, дифтерит. Я осмотрел
больную. У нее оказалась фолликулярная жаба.
А потому и всегда происходило (и должно было происходить) в нервной и, конечно, тоже психически
больной женщине непременное как бы сотрясение всего организма ее в момент преклонения пред дарами, сотрясение, вызванное ожиданием непременного чуда исцеления и самою полною верой в то, что оно совершится.
Но повитуха, принимавшая на деревне у
больной женщины, заразила Катюшу родильной горячкой, и ребенка, мальчика, отправили в воспитательный дом, где ребенок, как рассказывала возившая его старуха, тотчас же по приезде умер.
Неточные совпадения
— Ты сказал, чтобы всё было, как было. Я понимаю, что это значит. Но послушай: мы ровесники, может быть, ты больше числом знал
женщин, чем я. — Улыбка и жесты Серпуховского говорили, что Вронский не должен бояться, что он нежно и осторожно дотронется до
больного места. — Но я женат, и поверь, что, узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех
женщин, чем если бы ты знал их тысячи.
Легко ступая и беспрестанно взглядывая на мужа и показывая ему храброе и сочувственное лицо, она вошла в комнату
больного и, неторопливо повернувшись, бесшумно затворила дверь. Неслышными шагами она быстро подошла к одру
больного и, зайдя так, чтоб ему не нужно было поворачивать головы, тотчас же взяла в свою свежую молодую руку остов его огромной руки, пожала ее и с той, только
женщинам свойственною, неоскорбляющею и сочувствующею тихою оживленностью начала говорить с ним.
— Ах, она гадкая
женщина! Кучу неприятностей мне сделала. — Но он не рассказал, какие были эти неприятности. Он не мог сказать, что он прогнал Марью Николаевну за то, что чай был слаб, главное же, за то, что она ухаживала за ним, как за
больным. ― Потом вообще теперь я хочу совсем переменить жизнь. Я, разумеется, как и все, делал глупости, но состояние ― последнее дело, я его не жалею. Было бы здоровье, а здоровье, слава Богу, поправилось.
Странное же и мгновенное исцеление беснующейся и бьющейся
женщины, только лишь, бывало, ее подведут к дарам, которое объясняли мне притворством и сверх того фокусом, устраиваемым чуть ли не самими «клерикалами», происходило, вероятно, тоже самым натуральным образом, и подводившие ее к дарам бабы, а главное, и сама
больная, вполне веровали, как установившейся истине, что нечистый дух, овладевший
больною, никогда не может вынести, если ее,
больную, подведя к дарам, наклонят пред ними.
Безучастная строгость устремленных пристально на него, во время рассказа, взглядов следователя и особенно прокурора смутила его наконец довольно сильно: «Этот мальчик Николай Парфенович, с которым я еще всего только несколько дней тому говорил глупости про
женщин, и этот
больной прокурор не стоят того, чтоб я им это рассказывал, — грустно мелькнуло у него в уме, — позор!