Неточные совпадения
Человек жалок и беспомощен, когда подходит к жизни с одним только умом, с кодексом его понятий,
суждений и умозаключений. Так был бы беспомощен скрипач, который вышел бы играть хотя бы и с самым прекрасным смычком, но без скрипки. Сущность жизни познается каким-то особенным путем, внеразумным. Есть
способность к этому познанию, — и ум, как смычок, извлечет из него полные, живые, могущественные мелодии.
Наблюдения над историею духовного развитии человека несомненно подтверждают мнение Бока, показывая, что чем менее внешних впечатлений получал человек, тем менее, уже круг его понятий, а вследствие того — ограниченнее и
способность суждения.
Т. 5. С. 296).], и в то же время оно притязает на объективность и общезначимость своих оценок, что и приводит Канта к постановке вопроса: «как возможны синтетические суждения a priori в области эстетики?» Художественный вкус поэтому становится у Канта «Vermögen» [Способность, возможность, сила (нем.).] и рассматривается как аналогичная разуму способность a priori оценивать сообщаемость (Muttheilbarkeit) чувств, которые связаны с данным представлением (без посредства понятия) (160) [«Вкус можно было бы даже определить как
способность суждения о том, чему наше чувство придает всеобщую сообщаемостъ без посредства понятия» (Кант И. Соч.:
Неточные совпадения
Ложь коллективизма заключается в том, что он переносит нравственный экзистенциальный центр, совесть человека и его
способность к
суждениям и оценкам из глубины человеческой личности в quasiреальность, стоящую над человеком.
С ним можно не согласиться, но сбить его трудно. Свет, опыт, вся жизнь его не дали ему никакого содержания, и оттого он боится серьезного, как огня. Но тот же опыт, жизнь всегда в куче людей, множество встреч и
способность знакомиться со всеми образовывали ему какой-то очень приятный, мелкий умок, и не знающий его с первого раза даже положится на его совет,
суждение, и потом уже, жестоко обманувшись, разглядит, что это за человек.
Она соответствует чувству прекрасного или
способности эстетического
суждения в эстетике и нравственной воле в этике.
И здесь мы отличаем субъективный религиозный процесс от его трансцендентальной характеристики и утверждаем не только психологическую своеобразность религии (что значило бы ломиться в открытые двери, ибо этого пока никто и не отрицает), но и самостоятельную «
способность религиозного
суждения».
Это
суждение преувеличено, у русского народа есть большая
способность к организации, чем обыкновенно думают,
способность к колонизации была, во всяком случае, большая, чем у немцев, которым мешает воля к могуществу и склонность к насилию.