— В Лифляндах бегает один стрелец, злодей, какого мир не родил другого; подкуплен он
сестрою царя, Софиею Алексеевною, избыть, во что ни стало, его царское величество.
Неточные совпадения
— Я не персонально про вас, а — вообще о штатских, об интеллигентах. У меня двоюродная
сестра была замужем за революционером. Студент-горняк, башковатый тип. В седьмом году сослали куда-то… к черту на кулички. Слушайте: что вы думаете о
царе? Об этом жулике Распутине, о царице? Что — вся эта чепуха — правда?
— Много может молитва праведника, — с набожным вздохом промолвила Аксинья Захаровна. — Един праведник за тысячу грешников умоляет… Не прогневался еще до конца на нас, грешных,
Царь Небесный, посылает в мир праведных… Вот и у нас своя молитвенница есть…
Сестра Патапу-то Максимычу, матушка Манефа комаровская. Может, слыхали?
Литературу в казанском монде представляла собою одна только М.Ф.Ростовская (по казанскому произношению Растовская),
сестра Львова, автора „Боже,
царя храни“, и другого генерала, бывшего тогда в Казани начальником жандармского округа. Вся ее известность основывалась на каких-то повестушках, которыми никто из нас не интересовался. По положению она была только жена директора первой гимназии (где когда-то учился Державин); ее муж принадлежал к „обществу“, да и по братьям она была из петербургского света.
Только вымолвить успела, // Дверь тихонько заскрыпела, // И в светлицу входит
царь, // Стороны той государь. // Во все время разговора // Он стоял позадь забора; // Речь последней по всему // Полюбилася ему. // «Здравствуй, красная девица, — // Говорит он, — будь царица // И роди богатыря // Мне к исходу сентября. // Вы ж, голубушки-сестрицы, // Выбирайтесь из светлицы. // Поезжайте вслед за мной, // Вслед за мной и за
сестрой: // Будь одна из вас ткачиха, // А другая повариха».
Борис Федорович в последние годы пошел быстро в гору. Он сделался шурином царевича Федора, за которого вышла
сестра его Ирина, и имел теперь важный сан конюшего боярина. Рассказывали даже, что
царь Иван Васильевич, желая показать, сколь Годунов и невестка близки его сердцу, поднял однажды три перста кверху и сказал, дотрогиваясь до них другою рукой: