Неточные совпадения
Жизнью переполнена душа, жизнью пронизан весь мир вокруг — и непонятен странный вопрос: «для чего жизнь?» Только ужасающее разложение в человеке инстинкта жизни делает возможным этот вопрос — бессмысленный и смешной при наличности инстинкта жизни, не разрешимый при его
отсутствии никакими
силами разума.
Но чего он совершенно не выносит, что вызывает в нем тоску, отвращение, почти ужас, это —
отсутствие все той же жизни, все той же
силы жизни.
Вот что такое истинная «живая жизнь» и что такое счастье, даваемое ею. Оно не в «легкой приятности», не в
отсутствии страданий. Чудесная, могучая
сила жизни не боится никаких страданий, она с радостью и решимостью идет навстречу им, торжествует этими страданиями, и радуется ими, и любит их, и само страдание преображает в светлую, ликующую радость.
Вся
сила Герасима — в этой радости жизни, в живом соприкосновении со всем окружающим, в
отсутствии лжи, в глубоко серьезной и простой значительности жизни перед такою же серьезною и простою значительностью смерти.
Возмужалые, они продолжают оставаться детьми, с тем же неведением, с тем же
отсутствием силы противодействия, которое могло бы помочь им разобраться в путанице преходящих явлений.
Духовная слабость, бессилие над внутренней жизнью человека,
отсутствие силы, воскрешающей к новой жизни, приводило к тому, что легко допускались адские муки в иной жизни и казни, пытки и жестокие наказания в этой жизни.
Неточные совпадения
Но каждый раз, присутствуя на собраниях, он чувствовал, что раздраженные речи, сердитые споры людей изобличают почти в каждом из них такое же кипение тревоги, такой же страшок пред завтрашним днем, такие же намерения развернуть свои
силы и
отсутствие уверенности в них.
Бессмертие не есть только
отсутствие смерти или одно ее устранение, нечто отрицательное, оно есть положительная
сила, связанная с духовностью тела, при которой дух совершенно овладевает плотию и ее проницает; тем и упраздняется материя, источник смерти и смертности.
Для такого отравленного бытия, не имеющего в себе положительной
силы бессмертия, жизни вечной в Боге, пассивное бессмертие, т. е. простое
отсутствие смерти, было бы величайшим бедствием, адом на земле.
Также и ограничение,
отсутствие само по себе не может считаться причиной зла, ибо полное отрицание уничтожает самую природу бытия — добро, частичное же имеет
силу не само, но по
силе им отрицаемого добра.
Сознание бессилия идеи,
отсутствия обязательной
силы истины над действительным миром огорчает нас. Нового рода манихеизм овладевает нами, мы готовы, par dépit, [с досады (фр.).] верить в разумное (то есть намеренное) зло, как верили в разумное добро — это последняя дань, которую мы платим идеализму.