Неточные совпадения
В эту основную поэму о гневе Ахиллеса последующие
певцы вставляли
новые стихи,
новые эпизоды, целые песни, и в конце концов поэма разрослась в то неуклюжее целое, которое представляет из себя нынешняя Илиада, где отдельные части противоречат друг другу или связаны между собою очень слабо.
Вдохновение
певцов ловило и воплощало в образы настроения, которыми жили все кругом, и расцветала на Элладе
новая, бодрая, благородно-ясная религия.
Пассажиры в поезде говорят о торговле,
новых певцах, о франко-русских симпатиях; всюду чувствуется живая, культурная, интеллигентная, бодрая жизнь…
Неточные совпадения
Тогда в русской опере бывали провинциалы, чиновники (больше все провиантского ведомства, по соседству), офицеры и учащаяся молодежь. Любили"Жизнь за царя", стали ценить и"Руслана"с
новой обстановкой; довольствовались такими
певцами, как Сетов (тогдашний первый сюжет, с смешноватым тембром, но хороший актер) или Булахов, такими примадоннами, как Булахова и Латышева. Довольствовались и кое-какими переводными новинками, вроде"Марты", делавшей тогда большие сборы.
Но у
певцов уже не заваривалось
новое веселье. Они полушепотом подтрунивали над Райнером и пробовали было запеть что-то, чтобы не изобличать своей трусости и конфуза, но уж все это не удавалось, и они стали собираться домой.
Часто пели песни. Простые, всем известные песни пели громко и весело, но иногда запевали
новые, как-то особенно складные, но невеселые и необычные по напевам. Их пели вполголоса, серьезно, точно церковное. Лица
певцов бледнели, разгорались, и в звучных словах чувствовалась большая сила.
А оно просачивалось повсюду. И даже молодежь «Русского богатства» оказалась зараженною. Помню встречу
нового 1896 года в редакции «Русского богатства». Было весело и хорошо.
Певец Миров чудесно пел. Часто воспоминания неразрывно связываются с каким-нибудь мотивом. У меня тот вечер связан в памяти с романсом, который он, между прочим, пел:
Захар веселел с каждым
новым глотком. Прошел какой-нибудь получас с тех пор, как ушли женщины, но времени этого было достаточно ему, чтобы спеть несколько дюжин самых разнообразнейших песен. Песни эти, правда, редко кончались и становились нескладнее; но зато голос
певца раздавался все звончее и размашистее. Изредка прерывался он, когда нужно было вставить в светец
новую лучину. Он совсем уже как будто запамятовал происшествие ночи; самые приятные картины рисовались в его воображении…