Неточные совпадения
Наружи слышались где-то вдалеке плач и крики. Пьер долго не спал, и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте. Он чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с
новой красотой, на каких-то
новых и незыблемых
основах, двигался в его душе».
И понятно, каким чуждым, — может быть, даже смешным, — должен был казаться древнему эллину этот
новый бог, в
основу служения себе полагавший именно безумие, и безумие это признававший священным. Как Пенфей в еврипидовых «Вакханках», гомеровский грек должен был видеть «великий позор для эллинов» в загоравшемся пожаре вакхических неистовствований. Но время было уже не то. И, как Тиресий Пенфею, это
новое время могло бы ответить негодующему гомеровскому эллину...
Дионисово вино мы можем здесь понимать в более широком смысле: грозный вихревой экстаз вакханок вызван в трагедии не «влагою, рожденной виноградом». Тиресий определенно указывает на ту огромную роль, какую играло это дионисово «вино» в душевной жизни
нового эллинства: оно было не просто лишнею радостью в жизни человека, — это необходимо иметь в виду, — оно было
основою и предусловием жизни, единственным, что давало силу бессчастному человеку нести жизнь.
Я ожидал, что вольнодумные писатели посмотрят на Xриста не только как на установителя религии поклонения и личного спасения (как его понимают церковники), а, выражаясь их языком, и как на реформатора, разрушающего старые и дающего
новые основы жизни, реформа которого не совершилась еще, а продолжается и до сих пор.
Неточные совпадения
Онтологическая
основа мира заключается именно в сплошной, метафизически непрерывной софийности его
основы: ведь эта же земля проклятия будет раем, когда станет «
новою землею» [И увидел я
новое небо и
новую землю (Откр. 21:1).].
Зачинатель
новой религии полагает свой личный религиозный опыт в ее
основу, затем этот последний обрастает созвучным соборным опытом ее последователей, каждый религиозно живой человек приносит камешек за камешком для этого здания, коллективность перерождается в кафоличность, переплавляется в церковность, возникает религия, «вера».
Но если этим и было обеспечено здоровье и прочность мировой
основы, и сделалось уже невозможным
новое грехопадение со всеми его космическими последствиями, то модальное состояние каждого отдельного человека по-прежнему остается вверено человеческой свободе.
Своим восстанием ангельский верховный князь Люцифер возбудил в себе адский огонь и сделался, вместе с своими полчищами, диаволом, а испорченная им божественная материя («салнитер») послужила
основой создания нашего мира (так что косвенно и Люцифер соучаствовал в нем), во главе с
новым ангелом, долженствовавшим заместить Люцифера, — Адамом, а после падения Адам был замещен Христом.
Возможны и постоянно появляются все
новые попытки устранить или обойти этот «камень веры», которая, однако, должна неизменно остаться в
основе всякого движения вперед по пути христианства [Вероятнее всего, имеется в виду Р. Штейнер и его книга «Христианство как мистический факт и мистерии древности» (Ереван, 1991).].