Неточные совпадения
«Жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла, как отдельная жизнь. Она имела смысл только, как частица целого, которое он постоянно чувствовал». Больной и слабый, Каратаев сидит в своей шинельке, прислонившись к березе. Идти он не может. И он знает, что французы сейчас его пристрелят. «В
лице Каратаева, кроме выражения вчерашнего радостного умиления,
светилось еще выражение тихой торжественности».
А Каратаев, больной и ослабевший, уж не в силах идти. Он знает, что его сейчас пристрелят. «В своей шинельке он сидел, прислонившись к березе. В
лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца,
светилось еще выражение тихой торжественности».
Но все ярче в этом мраке начинало
светиться лучезарное
лицо бога жизни и счастья. Каждую минуту имя его, казалось бы, могло быть названо. Ницше уже говорит о себе: «Мы, гиперборейцы»… Профессор классической филологии, он, конечно, хорошо знал, что над счастливыми гиперборейцами безраздельно царит Аполлон, что Дионису делать у них нечего.
Он смешно потрясает руками, а
лицо светится восторгом. Потом присядет к потухшему самовару, нальет холодного чаю, отхлебнет, уронит голову.
И Катя увидела, — ясный свет был в глазах Ивана Ильича, и все
лицо светилось, как у Веры в последний день.
Неточные совпадения
Но вот уже она совсем перестала сдерживаться; это уже смех, явный смех; что-то нахальное, вызывающее
светится в этом совсем не детском
лице; это разврат, это
лицо камелии, [Камелия — здесь: женщина сомнительного поведения (от названия романа А. Дюма-сына «Дама с камелиями»).] нахальное
лицо продажной камелии из француженок.
Та неувядающая и негибнущая любовь лежала могуче, как сила жизни, на
лицах их — в годину дружной скорби
светилась в медленно и молча обмененном взгляде совокупного страдания, слышалась в бесконечном взаимном терпении против жизненной пытки, в сдержанных слезах и заглушенных рыданиях…
Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с
лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не
лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно
светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки.
― А! вот и они! ― в конце уже обеда сказал Степан Аркадьич, перегибаясь через спинку стула и протягивая руку шедшему к нему Вронскому с высоким гвардейским полковником. В
лице Вронского
светилось тоже общее клубное веселое добродушие. Он весело облокотился на плечо Степану Аркадьичу, что-то шепча ему, и с тою же веселою улыбкой протянул руку Левину.
И знаешь, Костя, я тебе правду скажу, — продолжал он, облокотившись на стол и положив на руку свое красивое румяное
лицо, из которого
светились, как звезды, масляные, добрые и сонные глаза.