Тем не менее он знает все-таки что-то очень важное. Он знает, что «эта живая жизнь есть нечто до того прямое и простое, до того прямо на нас смотрящее, что именно из-за этой-то прямоты и ясности и невозможно поверить, чтобы это было именно то самое, чего мы всю жизнь с таким трудом ищем».
В типической русской душе есть много простоты, прямоты и бесхитренности, ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест.
Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [«драгуном»,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения.