Неточные совпадения
Поезд пригородной дороги, колыхаясь, мчался по тракту. Безлюдные по будням улицы кипели
пьяною, праздничною жизнью, над трактом стоял гул от песен
криков, ругательств. Здоровенный ломовой извозчик,
пьяный, как стелька, хватался руками за чугунную ограду церкви и орал во всю глотку: «Го-о-оо!! Ку-ку!! Ку-ку!!». Необъятный голос раскатывался по тракту и отдавался за Невою.
Насилу выбрались рыбники. Но не отъехали они от трактира и ста саженей, как вдруг смолкли шумные клики. Тихо… Ярманка дремлет. Лишь издали от тех мест, где театры, трактиры и разные увеселительные заведения, доносятся глухие, нестройные звуки, или вдруг откуда-нибудь раздастся
пьяный крик: «Караул!..» А ближе только и слышнá тоскливая песня караульщика-татарина, что всю ночь напролет просидит на полу галереи возле хозяйской лавки с длинной дубиной в руках.
И не успели мы еще взбежать на лестницу, как раздался в воротах
пьяный крик и посыпались ругательства. Шатов, впустив меня к себе, запер дверь на замок.
Неточные совпадения
Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака выходят с
криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие такие мужики в красных и синих рубашках, с армяками внакидку.
Не явилась тоже и одна тонная дама с своею «перезрелою девой», дочерью, которые хотя и проживали всего только недели с две в нумерах у Амалии Ивановны, но несколько уже раз жаловались на шум и
крик, подымавшийся из комнаты Мармеладовых, особенно когда покойник возвращался
пьяный домой, о чем, конечно, стало уже известно Катерине Ивановне, через Амалию же Ивановну, когда та, бранясь с Катериной Ивановной и грозясь прогнать всю семью, кричала во все горло, что они беспокоят «благородных жильцов, которых ноги не стоят».
Некоторые из трезвых куреней хотели, как казалось, противиться; но курени, и
пьяные и трезвые, пошли на кулаки.
Крик и шум сделались общими.
Вдруг
крик: «Ай, ай! помилуйте!», // Раздавшись неожиданно, // Нарушил речь священника, // Все бросились глядеть: // У валика дорожного // Секут лакея
пьяного — // Попался в воровстве!
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах, черт! Да ведь она и твоя! Ах, черт! Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился. Длинная,
пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг в это самое мгновение раздался в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые
крики, дверь распахнулась и в залу влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану в испуге: