За краем гранитного спуска медленно плескались длинные зеленоватые волны, утреннее солнце глубоко освещало их и делало прозрачными, и на этом зеленоватом, плещущем фоне неподвижно рисовалось лежавшее на плитах тело девушки.
И она лежала на мостовой, неподвижная, жалкая и загаженная. Мокрая юбка плотно облегала раздвинутые ноги, в этом было что-то особенно жалкое и беззащитное. Хотелось наклониться, оправить юбку, скрыть выставленные под чужие взгляды ноги. А за гранитным спуском все плескались прозрачно-зеленоватые длинные волны, и от них веяло сырым запахом водорослей.
Труп увезли. Александру Михайловну пригласили в участок, там еще раз записали все. Она вышла на улицу. Давно было пора идти в мастерскую, но Александра Михайловна забыла про нее. Она шла, и в ее глазах плескались зеленоватые, пахнувшие водорослями волны, и темно-пенистая струйка тянулась по круглой щеке.
Она вышла к набережной. Широкая синяя река лениво и равнодушно плескалась под солнцем, забыв, что сделала сегодня ночью. И так же равнодушно смотрели ряды каменных громад, сверкавшие за рекою в голубом тумане. Александра Михайловна села на скамейку. Ею овладела смертельная усталость. Сгорбившись, с опустившимися плечами, она тупо смотрела вдаль. На что ей надеяться? Мрачно и пусто было впереди, и безысходный ужас был в этой пустоте.
Утки хлопотливо плескались и ковыляли в этих лужицах; собака, дрожа всем телом и жмурясь, грызла кость на поляне; пегая корова тут же лениво щипала траву, изредка закидывая хвост на худую спину.
Моря я с той первой встречи никогда не полюбила, я постепенно, как все, научилась им пользоваться и играть в него: собирать камешки и в нем плескаться — точь-в-точь как юноша, мечтающий о большой любви, постепенно научается пользоваться случаем.
– Тише, Теа! Тише! – Она обхватила меня за плечи. – Нам нужно успокоиться. Мы здесь не одни, я уверена, – её голос звучал твёрдо, но в глазах плескался страх.
У их ног плескалась вода, и отсюда они, единственные уцелевшие во время потопа люди, затуманенными от слёз глазами наблюдали за картиной всеобщей гибели.
– Тише, Теа! Тише! – Она обхватила меня за плечи. – Нам нужно успокоиться. Мы здесь не одни, я уверена, – её голос звучал твёрдо, но в глазах плескался страх.
У их ног плескалась вода, и отсюда они, единственные уцелевшие во время потопа люди, затуманенными от слёз глазами наблюдали за картиной всеобщей гибели.
Значит, в VI веке в тех местах, где сейчас плещется море, в питьевой воде нуждались!