— Ты все ценишь на деньги. Деньги — вздор, хлам! Ты говоришь о деньгах, а я говорю о человеке, о честности. Ты одно, а я другое. Он бывший
переплетчик, значит мой товарищ, а товарищу я всегда отдам последнее.
— Сенька! — окликнул его Андрей Иванович. — Иди скорее к нам! Вот нам кого не хватало! Иди, садись!.. Это, господа, Захаров, бывший
переплетчик. Он нам такую музыку изобразит на цитре! И сыграет и споет, — все вместе… Голубчик, как я рад! Садись! — повторял Андрей Иванович и тряс руку Захарова.
— Ну, а мы
переплетчики! Все мы трудящие люди, из-за чего же ради мы будем ссориться? Из-за полбутылки портера?… Друзья, друзья!.. Пойдем, Вася, к ним! — он потащил Ляхова к наборщикам. — Ну, помиритесь, поцелуйтесь!.. Человек, еще полдюжины портеру!
— Нет, не согласен! Конечно, я не говорю: механики, наборщики, ну, там, конторщики, наш брат —
переплетчик, — об этих я не говорю. Это — люди, можно даже сказать, замечательные, образованные, со знаниями. Или вот, скажем, вы или Елизавета Алексеевна. А я говорю о сером народе, о фабричных, о мужиках. Это ужасно дикий народ! Тупой народ, пьяный!