Кончились переходные экзамены из шестого класса в седьмой. Это были экзамены очень трудные и многочисленные, — и письменные и устные. Сдал я их
с блеском и в душе ждал, но боялся высказать громко: дадут награду первой степени. Очень хотелось, как в прошлом году, получить книги, да еще в ярких, красивых переплетах.
Неточные совпадения
Станция Лазарево. Блестящая пролетка
с парой на отлете, кучер в синей рубашке и бархатной безрукавке, в круглой шапочке
с павлиньими перьями. Мягкое покачивание,
блеск солнечного утра, запах конского пота и дегтя, в теплом ветре — аромат желтой сурепицы
с темных зеленей овсов. Волнение и ожидание в душе, Зала
с блестящим паркетом. Накрытый чайный стол. Володя исчез. Мы
с Мишей робко стояли у окна.
— «Наши столпились у ворот укрепления. Святослав стоял впереди
с огромным бердышом. Одежда его была вся изорвана, волосы всклокочены; руки по локоть, ноги по колено в крови; глаза метали ужасный
блеск. Татары, казалось, узнали его и хлынули, как прорванная плотина. „Умирать, братцы, всем! Славно умирать!“ — крикнул он, бросился в гущу татар и начал крошить их своим страшным оружием…»
Да! Девочки Конопацкие
с их тетей, Екатериной Матвеевной. И Люба, и Катя, и Наташа! Я повел гостей в сад… Не могу сейчас припомнить, были ли в то время дома сестры, старший брат Миша. Мы гуляли по саду, играли, — и у меня в воспоминании я один среди этой опьяняющей радости, милых девичьих улыбок,
блеска заходящего солнца и запаха сирени.
Когда вспоминаю Зыбино: сладкое безделье в солнечном
блеске, вкусная еда, зеленые чащи сада, сверкающая прохлада реки Вашаны, просторные комнаты барского дома
с огромными окнами. Когда вспоминаю Владычню: маленький, тесный домик
с бревенчатыми стенами, плач за стеною грудной сестренки Ани, простая еда, цветущий пруд
с черною водою и пиявками, тяжелая работа
с утренней зари до вечерней, крепкое ощущение мускульной силы в теле.
Я пришел к ним. Все в те блаженные дни было необычно-радостно, торжественно и по-особому значительно.
Блеск июньского дня; эта девушка
с длинною косою и синими глазами; огромные, теперь пустынные, комнаты школы
с мебелью и люстрами в чехлах; и я — в штатском костюме,
с папиросой, и не гимназист, а почти уже, можно сказать, студент.
С увлечением слушал я на четвертом курсе лекции по истории греческого искусства. Читал профессор Адриан Викторович Прахов, — читал со страстью и
блеском. Седоватый человек
с холеным, барским лицом, в золотых очках. Вскоре он был переведен из Петербургского университета в Киевский,
с тем чтобы принять в свое заведывание постройку знаменитого Владимирского собора.
Клим Иванович Самгин был убежден, что говорит нечто очень оригинальное и глубоко свое, выдуманное, выношенное его цепким разумом за все время сознательной жизни. Ему казалось, что он излагает результат «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет» красиво,
с блеском. Увлекаясь своей смелостью, он терял привычную ему осторожность высказываний и в то же время испытывал наслаждение мести кому-то.
Он задрожит от гордости и счастья, когда заметит, как потом искра этого огня светится в ее глазах, как отголосок переданной ей мысли звучит в речи, как мысль эта вошла в ее сознание и понимание, переработалась у ней в уме и выглядывает из ее слов, не сухая и суровая, а
с блеском женской грации, и особенно если какая-нибудь плодотворная капля из всего говоренного, прочитанного, нарисованного опускалась, как жемчужина, на светлое дно ее жизни.
Его опять охватила красота сестры — не прежняя,
с блеском, с теплым колоритом жизни, с бархатным, гордым и горячим взглядом, с мерцанием «ночи», как он назвал ее за эти неуловимые искры, тогда еще таинственной, неразгаданной прелести.
Мы обедали в палатке; запах от кораллов так силен, что почти есть нельзя. Обед весь состоял из рыбы: уха, жареная рыба и гомар чудовищных размеров и блестящих красок; но его оставили к ужину. Шея у него — самого чистого дикого цвета, как будто из шелковой материи, с коричневыми полосами; спина синяя, двуличневая,
с блеском; усы в четверть аршина длиной, красноватые.
Неточные совпадения
И этот один? неужели это он?» Каждый раз, как он говорил
с Анной, в глазах ее вспыхивал радостный
блеск, и улыбка счастья изгибала ее румяные губы.
Ливень был непродолжительный, и, когда Вронский подъезжал на всей рыси коренного, вытягивавшего скакавших уже без вожжей по грязи пристяжных, солнце опять выглянуло, и крыши дач, старые липы садов по обеим сторонам главной улицы блестели мокрым
блеском, и
с ветвей весело капала, а
с крыш бежала вода.
— Здесь столько
блеска, что глаза разбежались, — сказал он и пошел в беседку. Он улыбнулся жене, как должен улыбнуться муж, встречая жену,
с которою он только что виделся, и поздоровался
с княгиней и другими знакомыми, воздав каждому должное, то есть пошутив
с дамами и перекинувшись приветствиями
с мужчинами. Внизу подле беседки стоял уважаемый Алексей Александровичем, известный своим умом и образованием генерал-адъютант. Алексей Александрович зaговорил
с ним.
Всё это она говорила весело, быстро и
с особенным
блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь не приписывал этому тону ее никакого значения. Он слышал только ее слова и придавал им только тот прямой смысл, который они имели. И он отвечал ей просто, хотя и шутливо. Во всем разговоре этом не было ничего особенного, но никогда после без мучительной боли стыда Анна не могла вспомнить всей этой короткой сцены.
Яркое солнце, веселый
блеск зелени, звуки музыки были для нее естественною рамкой всех этих знакомых лиц и перемен к ухудшению или улучшению, за которыми она следила; но для князя свет и
блеск июньского утра и звуки оркестра, игравшего модный веселый вальс, и особенно вид здоровенных служанок казались чем-то неприличным и уродливым в соединении
с этими собравшимися со всех концов Европы, уныло двигавшимися мертвецами.