Неточные совпадения
Девочки с гувернанткою уже
пришли. Я слышал
в саду их голоса, различал голос Маши. Но долго еще взволнованно прихорашивался перед зеркалом, начесывал мокрою щеткою боковой пробор. Потом пошел на двор, позвал Плутона и со смехом, со свистом, с весело лающим псом бурно побежал по аллее. Набежал на Плещеевых, — удивленно остановился, как будто и не знал, что Плещеевы у нас, — церемонно поздоровался.
Распрощались. Они ушли. Я жадно стал расспрашивать Юлю про Машу. Юля рассказала: перед тем как уходить. Маша
пришла с Юлею под окно моей комнаты (оно выходило
в сад) и молилась на окно и дала клятву, что никогда, во всю свою жизнь, не забудет меня и всегда будет меня любить. А когда мы все уже стояли
в передней, Маша выбежала с Юлею на улицу, и Маша поцеловала наш дом. Юля отметила это место карандашиком.
Один англичанин решил разобрать у себя
в саду кирпичную стену, остаток прежней оранжереи. Сын его просил сделать это непременно при нем. Отец дал ему слово. Но, когда
пришли рабочие, он забыл про свое обещание, и стену разобрали
в отсутствие сына. Сын напомнил отцу про данное ему слово. Тогда отец велел опять сложить стену и разобрать ее
в присутствии сына. Отцу говорили...
4 января,
в день моего рождения, был, по обыкновению, танцевальный вечер у нас, — были и Конопацкие. 5 января — пост, и
в гости нельзя. Шестое — последний день праздников — провел у Конопацких. Я их пригласил
прийти весною к нам
в сад. Простились. И — трах! — как отрезано было ножом все наше общение. Началось учение, — теперь
в гости нельзя ходить; это слишком развлекает. Но
в душе моей уж неотступно поселились три прелестных девических образа.
Я разом задохнулся, сердце екнуло от радости и смущения. Я сейчас же догадался, что это — Конопацкие. Они еще на святках обещались мне
прийти к нам
в сад, когда кончатся экзамены. Я бросился
в переднюю, неприятно чувствуя, что совершенно красен от смущения.
Та веска была великолепная, — яркая, жаркая и пышная. Я вставал рано, часов
в пять, и шел
в росистый
сад, полный стрекотания птиц и аромата цветущей черемухи, а потом — сирени. Закутавшись
в шинель, я зубрил тригонометрические формулы, правила употребления энклитики и порядок наследования друг другу средневековых германских императоров. А после сдачи экзамена с товарищем Башкировым
приходили мы
в тот же наш
сад и часа два болтали, пили чай и курили, передыхая от сданного экзамена.
Сирень отцвела и сыпала на дорожки порыжевшие цветки, по
саду яркой бело-розовой волной покатились цветущие розы, шиповник и жасмин. Экзамены кончились. Будет педагогический совет, нам выдадут аттестаты зрелости, — и прощай, гимназия, навсегда! Портному уже было заказано для меня штатское платье (
в то время у студентов еще не было формы), он два раза
приходил примерять визитку и брюки, а серо-голубое новенькое летнее пальто уже висело на вешалке
в передней.
«А отчего же перемена в обращении со мной? — вдруг спрашивал он себя и снова бледнел. — Зачем она убегает меня, молчит, будто стыдится? зачем вчера, в простой день, оделась так нарядно? гостей, кроме его, не было. Зачем спросила, скоро ли начнутся балеты?» Вопрос простой; но он вспомнил, что граф вскользь обещал доставать всегда ложу, несмотря ни на какие трудности: следовательно, он будет с ними. «Зачем вчера ушла из саду? зачем не
пришла в сад? зачем спрашивала то, зачем не спрашивала…»
Неточные совпадения
Он бродил по
саду. Потом стали сажать овощи
в огороде;
пришли разные праздники, Троица, Семик, Первое мая; все это ознаменовалось березками, венками;
в роще пили чай.
— Ну, скажи, что я через два часа
приду, обедать буду! — сказал он и пошел поблизости,
в публичный
сад.
— Если ж выдастся хороший день, — заключила она, — я поеду
в Летний
сад гулять, и ты можешь
прийти туда; это напомнит нам парк… парк! — повторила она с чувством.
Вот дворовая женщина с мочалкой идет мыть тарелки, вот слышно, как шумят посудой
в буфете, раздвигают стол и ставят стулья, вот и Мими с Любочкой и Катенькой (Катенька — двенадцатилетняя дочь Мими) идут из
саду; но не видать Фоки — дворецкого Фоки, который всегда
приходит и объявляет, что кушать готово.
Статую эту, долженствовавшую представить молящегося ангела, он выписал из Москвы; но отрекомендованный ему комиссионер, сообразив, что
в провинции знатоки скульптуры встречаются редко, вместо ангела
прислал ему богиню Флору, много лет украшавшую один из заброшенных подмосковных
садов екатерининского времени — благо эта статуя, весьма, впрочем, изящная, во вкусе рококо, с пухлыми ручками, взбитыми пуклями, гирляндой роз на обнаженной груди и изогнутым станом, досталась ему, комиссионеру, даром.