Неточные совпадения
Мне
очень хотелось получить тридцать рублей… Но было
страшно совестно просить такую колоссальную сумму: тридцать в месяц! Уж пятнадцать было бы для меня огромнейшим богатством, двадцать же — лучшего нельзя было и желать. А вдруг, правда, даст тридцать! Ведь генерал, — отчего не даст?
На следующий день вошел ко мне в комнату Леонид,
страшно бледный. Я, тоже
очень бледный, встал и молча смотрел на него, не протягивая руки.
В течение следующего 1902/3 года, в Туле, Лев Павлович Никифоров, чудесный старик, добрый знакомый Толстого, проездом из Ясной Поляны в Москву несколько раз передавал мне приглашение Льва Николаевича посетить его. Но
очень было
страшно, и я долго не решался. Наконец в августе 1903 года набрался духу.
— Михаил Сергеевич! Ловлю вас на слове.
Очень вас прошу — расскажите и потом напишите мне. Я, конечно, не сомневаюсь, что сам Толстой смотрит на эпиграф не так, но все-таки
страшно интересно узнать его мнение.
Русский человек утешает себя тем, что за ним еще стоят необъятные пространства и спасут его, ему не
очень страшно, и он не очень склонен слишком напрягать свои силы.
— А mу tym czasem napijmy siz wódki, bo coś dusza w pigty ucieka, [А мы тем часом кнаксик сделаем, а то что-то уж
очень страшно.] — сказал смеясь веселый юнкер Жвадческий.
Бывают сильные моменты испуга, например когда человек вдруг закричит не своим голосом, а каким-то таким, какого и предположить в нем нельзя было раньше, и это бывает иногда даже
очень страшно.
— Этих дум не выгонишь из головы! — тихо сказала мать. — Страшно это — суд! Как начнут все разбирать да взвешивать!
Очень страшно! Не наказание страшно, а — суд. Не умею я этого сказать…
Неточные совпадения
Гораздо легче изображать характеры большого размера: там просто бросай краски со всей руки на полотно, черные палящие глаза, нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый, как огонь, плащ — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида
очень похожи между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей, — эти господа
страшно трудны для портретов.
Настасья молча и нахмурившись его рассматривала и долго так смотрела. Ему
очень неприятно стало от этого рассматривания, даже
страшно.
— Вронский — это один из сыновей графа Кирилла Ивановича Вронского и один из самых лучших образцов золоченой молодежи петербургской. Я его узнал в Твери, когда я там служил, а он приезжал на рекрутский набор.
Страшно богат, красив, большие связи, флигель-адъютант и вместе с тем —
очень милый, добрый малый. Но более, чем просто добрый малый. Как я его узнал здесь, он и образован и
очень умен; это человек, который далеко пойдет.
— А ты
очень испугался? — сказала она. — И я тоже, но мне теперь больше
страшно, как уж прошло. Я пойду посмотреть дуб. А как мил Катавасов! Да и вообще целый день было так приятно. И ты с Сергеем Иванычем так хорош, когда ты захочешь… Ну, иди к ним. А то после ванны здесь всегда жарко и пар…
— И все вообще, такой ужас! Ты не знаешь: отец, зимою, увлекался водевильной актрисой; толстенькая, красная, пошлая, как торговка. Я не
очень хороша с Верой Петровной, мы не любим друг друга, но — господи! Как ей было тяжело! У нее глаза обезумели. Видел, как она поседела? До чего все это грубо и
страшно. Люди топчут друг друга. Я хочу жить, Клим, но я не знаю — как?