Неточные совпадения
Может быть, в свете тебя не полюбят.
Но, пока люди тебя не погубят,
Стой, — не сгибайся, не пресмыкайся,
Правде одной на земле поклоняйся!..
Как бы печально
ни сделалось время,
Твердо неси ты посильное бремя,
С мощью пророка, хоть одиноко,
Людям тверди, во
что веришь глубоко!
Мало надежды? Хватит ли силы?
Но до конца, до грядущей могилы,
Действуй свободно, не уставая,
К свету и правде людей призывая!
Ни с того,
ни с сего вдруг толкнет плечом так,
что отлетишь на три шага; а он идет дальше
с самым невинным видом.
Тетя Анна возмущалась таким воспитанием, доказывала маме,
что мы растем настоящими дикарями,
что так девочки никогда
ни с кем не познакомятся и не выйдут замуж.
Сошел я вниз, в комнату, где жил
с братом Мишею. Зажег лампу. И вдруг со стены, из красноватого полумрака, глянуло на меня исковерканное мукою лицо
с поднятыми кверху молящими глазами,
с каплями крови под иглами тернового венца. Хромолитография «Ecce homo!» [«Вот человек!» (лат.)] Гвидо Рени. Всегда она будила во мне одно настроение.
Что бы я
ни делал,
чему бы
ни радовался, это страдающее божественною мукою лицо смотрело вверх молящими глазами и как бы говорило...
Я развращен был в душе,
с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах,
с замиранием сердца думал, — какое бы это было невообразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный душевный поток несся мимо образов трех любимых девушек, и
ни одна брызг а не попадала на них из этого потока. И
чем грязнее я себя чувствовал в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним.
— Ну их к черту, бабье!
С ними кружок приобретет совсем другой характер. Между собою мы спорим, чтобы найти истину, а если они будут слушать, каждый станет стараться блистать, во
что бы то
ни стало оставаться победителем. А сами они
что скажут умного?
Но однажды отношение ко мне выразилось до того ясно, ко мне так определенно поворачивались спиною,
что я встал и ушел,
ни с кем не прощаясь, и
с тех пор перестал ходить к ним.
Но высказывала она их
с этою милою своею улыбкою, словно извинялась перед противникам,
что вот как ей это
ни тяжело, а не может она
с ним согласиться и должна ему возражать.
Слово,
ни в
чем не расходящееся
с делом.
Как бы вы тщательно
ни разбирали это великое создание
с точки зрения „женской прелести“, вы на каждом шагу будете убеждаться,
что творец этого художественного произведения имел какую-то другую, высшую цель.
Конечно, этого ужасно хотелось — увидеть его, говорить
с ним. Но явиться к нему, как тысячи назойливых, ненужных ему посетителей, пройти перед ним серым пятнышком в веренице серых безличностей —
ни за
что!
С молодым самолюбием думалось: поехал бы я к нему только в том случае, если бы он сам захотел со мною познакомиться.
Когда об этом сообщили опытнейшему книжнику И. Д. Сытину, он рассмеялся и сказал,
что это полнейший вздор,
что ни одно издательство такого гонорара писателям не выдержит; обычный гонорар писателя составлял от 10–13 %
с номинала, а то и еще меньше.
И что ж? Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными глазами // Другие строки. В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, //
Ни с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Но это, однако ж, несообразно! это несогласно
ни с чем! это невозможно, чтобы чиновники так могли сами напугать себя; создать такой вздор, так отдалиться от истины, когда даже ребенку видно, в чем дело!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем
с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «Ну,
что бы
ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет
ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он.
Что ж его //
С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут
ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И
что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах,
с собачьей мордой, // Другой
с петушьей головой, // Здесь ведьма
с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла
с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, //
С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде,
ни в
чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
Кто б
ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу
с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь
ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!