Неточные совпадения
Гаврила Иванович безумно
любил Зиночку, и она так же
любила его.
Мать же жила как-то в стороне. Кабинет Зиночки (у нее был
свой кабинет) примыкал к кабинету Гаврилы Ивановича, Зиночка постоянно сидела у отца, спорила с ним, обменивалась впечатлениями, они вместе читали. А Анна Тимофеевна неизменно сидела в гостиной, болтала с великосветскими гостями и раскладывала пасьянс.
— Умирая, она мне сказала: «Ты должен остаться жить, ты…» Ну, не скажу, как она выразилась, словом, — «ты — большой писатель, ты должен довершить, что задумал». Ведь она все мои планы, все замыслы знала близко… И потом — мне сама она этого не могла сказать, она поручила
своей матери передать мне это после смерти: «Скажи ему, чтоб он женился». И прибавила: «только так, как я, его никто не будет
любить».
Она таила их не потому, чтоб она не уважала, не
любила свою мать, но только потому, что это была ее мать.
В Буткевиче это вызывало, кажется, некоторую досаду. Он приписал мое упорство «ополячению» и однажды сказал что-то о моей матери «ляшке»… Это было самое худшее, что он мог сказать. Я очень
любил свою мать, а теперь это чувство доходило у меня до обожания. На этом маленьком эпизоде мои воспоминания о Буткевиче совсем прекращаются.
Дочерей маркиза тоже любила не ровно. Антонина пользовалась у нее несравненно большим фавором, чем Сусанна, и зато Антонина
любила свою мать на маковое зерно более, чем Сусанна, которая не любила ее вовсе.
Она
любила свою мать, но, увидав, что Евгению бывало неприятно вмешательство в их жизнь тещи, она сразу стала на сторону мужа и с такой решительностью, что он должен был укрощать ее.
Неточные совпадения
Отец
любит свое дитя,
мать любит свое дитя, дитя
любит отца и
мать.
Ребенок
любит своего отца,
мать или наставника, доколе любление его не обратится к другому предмету.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о
матери и предстоящем свидании с ней. Он в душе
своей не уважал
матери и, не отдавая себе в том отчета, не
любил ее, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию
своему, не мог себе представить других к
матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем менее в душе он уважал и
любил ее.
Левин никогда не называл княгиню maman, как это делают зятья, и это было неприятно княгине. Но Левин, несмотря на то, что он очень
любил и уважал княгиню, не мог, не осквернив чувства к
своей умершей
матери, называть ее так.
«Странный человек этот лекарь!» — думала она, лежа в
своей великолепной постели, на кружевных подушках, под легким шелковым одеялом… Анна Сергеевна наследовала от отца частицу его наклонности к роскоши. Она очень
любила своего грешного, но доброго отца, а он обожал ее, дружелюбно шутил с ней, как с ровней, и доверялся ей вполне, советовался с ней.
Мать свою она едва помнила.