Каждое воскресенье и каждый праздник мы обязательно ходили в церковь ко всенощной и обедне. После всенощной и на следующий день до конца обедни нельзя было ни петь светских песен, ни танцевать, ни играть светских пьес на фортепиано (только гаммы и упражнения). Слава богу, хоть играть можно было
в игры. Говорить слово «черт» было очень большим грехом. И например, когда наступали каникулы, школьники с ликованием пели известную песенку...
Неточные совпадения
И были превосходнейшие места для всяких
игр; под папиным балконом, например: темное, низкое помещение, где нужно было ходить нагнувшись, где сложены были садовые лопаты, грабли, носилки, цветочные горшки и где
в щели меж досок ярко светило с улицы солнце, прорезывая темноту пыльно-золотыми пластинами.
Зато
игра эта вырабатывала большую устойчивость и крепость
в ногах, уменье удержаться на них
в самых трудных положениях.
Ко всякому действию, ко всякой работе спешила прицепиться фантазия и пыталась превратить их
в завлекательную
игру.
Карты считались очень опасным развлечением,
в них дозволялось играть только на святки и на пасху. Зато
в эти праздники мы с упоением дулись с утра до вечера
в «дураки», «свои козыри» и «мельники». И главное праздничное ощущение
в воспоминании: после длинного предпраздничного поста — приятная, немножко тяжелая сытость от мяса, молока, сдобного хлеба, чисто убранные комнаты, сознание свободы от занятий — и ярая, целыми днями, карточная
игра.
— Как вам не стыдно? Разве не знаете, что карты — святая
игра?
В них можно играть только
в очень большие праздники!
Она продела свою руку мне за локоть, и я повел ее под руку; это у нас не было принято, это была как будто
игра, и
в то же время было доверчиво-интимно.
Был организатором
игр, прогулок, состязаний, — как старший, везде, конечно, первенствовал, и во всех
играх все рвались быть
в моей партии, —
в городках,
в крокете,
в лапте.
И так дальше… Очень приятная была
игра. Приятно было из уст Любы слышать «ты» и «Витечка», приятно было говорить Кате: «Ты, Катечка, врешь». Я
в восторге пришел домой, стал обучать
игре братьев и сестер. Они с недоумением выслушали.
После ужина начали играть
в разные
игры. Папа стал играть вместе с нами. Я был
в ударе до вдохновения, до восторга. Острил, смеялся. Чувствовал, как я всем нравлюсь и как мне все барышни нравятся, особенно три Конопацкие. Какие милые! Какие милые! И Люба, и Катя, и Наташа.
Стали играть
в рекрутский набор.
Игра эта вот
в чем.
Штольц был немец только вполовину, по отцу: мать его была русская; веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он учился ей у матери и из книг, в университетской аудитории и
в играх с деревенскими мальчишками, в толках с их отцами и на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от отца да из книг.
В детстве он был бесцветен, хотя пред взрослыми обнаруживал ленивенькое, но несгибаемое упрямство, а
в играх с детями — добродушие дворового пса.
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино //
В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей
игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась
игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей
игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, // И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите,
игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, // И ночь, и звезды, и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней тьмы, // И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче видим только
в ней // Замену тусклых фонарей.
В фортунку [Фортунка —
игра с помощью вертящегося кружка (фортунки).] крутнул: выиграл две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил один раз и прокрутил, канальство, еще сверх шесть целковых.