И вместе с тем была у мамы как будто
большая любовь к жизни (у папы ее совсем не было) и способность видеть в будущем все лучшее (тоже не было у папы). И еще одну мелочь ярко помню о маме: ела она удивительно вкусно. Когда мы скоромничали, а она ела постное, нам наше скоромное казалось невкусным, — с таким заражающим аппетитом она ела свои щи с грибами и черную кашу с коричневым хрустящим луком, поджаренным на постном масле.
Неточные совпадения
Тем удивительнее и тем трогательнее была ее
любовь к мужу, — католику и поляку;
больше того, — во время женитьбы отец даже был неверующим материалистом, «нигилистом». Замужество матери возмутило многих ее родных. И произошло оно как раз в 1863 году, во время восстания Польши. Двоюродный брат мамы, с которым она была очень дружна, Павел Иванович Левицкий, богатый ефремовский помещик, тогда ярый славянофил (впоследствии известный сельский хозяин), совершенно даже прервал с мамой всякое знакомство.
Вообще я теперь все
больше писал стихов. И переводил и оригинальные писал, — о
любви моей к Конопацким; но посылать в журналы не осмеливался.
Вот я сейчас сказал: «Три любимые девушки»… Да, их было три. Всех трех я любил. Мне
больше всех нравилась то Люба, то Катя, то Наташа, чаще всего — Катя. Но довольно мне было видеть любую из них, — и я был счастлив, мне
больше ничего не было нужно. И когда мне
больше нравилась одна, у меня не было чувства, что я изменяю другим, — так все-таки много оставалось
любви и к ним. И при звуке всех этих трех имен сердце сладко сжималось. И сжимается сладко до сих пор.
О, близки, уж близки
любви наслажденья,
Блаженство свиданья, восторг вдохновенья, —
Чего же мне
больше, чего?
Я возмутился, стал возражать, но он логически и для меня неопровержимо доказал, что по существу дела мать есть именно это и ничего
больше. Но, разумеется, и среди матерей могут встречаться женщины хорошие, вполне достойные
любви своих детей. Но это не лежит в существе материнства.
Большою популярностью и
любовью пользовалась в студенчестве Е. К. Мравина, красавица, с чудесным голосом. Не забуду ее в Людмиле, как, с лукавым смехом в голосе, она обращается к мрачно насупившемуся Фарлафу-Стравинскому...
Однако знакомство наше не прекратилось. Карас относился ко мне с восторженным уважением и
любовью. Время от времени заходил ко мне,
большею частью пьяный, и изливал свои чувства. В глубине его души было что-то благородное и широкое, тянувшее его на простор из тесной жизни. Я впоследствии изобразил его в повести «Конец Андрея Ивановича» («Два конца») под именем Андрея Ивановича Колосова.
Пошел в гости к Конопацким. С ними у меня ничего уже не было общего, но властно царило в душе поэтическое обаяние миновавшей
любви, и сердце, когда я подходил к их новому
большому дому на Калужской, по-прежнему замирало.
— О, это важно, — с комической строгостью произнес он, — за это надо было лишить вас… одного блюда за обедом. — Он глядел на нее все с большей лаской, с
большей любовью.
Кстати сказать, несмотря на мою
большую любовь к Л. Толстому, я всегда относился отрицательно и враждебно к идее, положенной в основу «Анны Карениной».
— Да уж боюсь даже говорить дальше. Падает вам
большая любовь со стороны какой-то трефовой дамы. Вот только не могу догадаться, замужняя она или девушка, а знаю, что с темными волосами…
Текло время. Любовные раны зажили, огорчения рассеялись, самолюбие успокоилось, бывшие любовные восторги оказались наивной детской игрой, и вскоре Александровым овладела настоящая
большая любовь, память о которой осталась надолго, на всю его жизнь…
Неточные совпадения
Дело было так поведено умно, что он получал вдвое
больше доходов противу всех своих предшественников, а между тем заслужил
любовь всего города.
Русские барышни
большею частью питаются только платоническою
любовью, не примешивая к ней мысли о замужестве; а платоническая
любовь самая беспокойная.
Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь
любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит
больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Потом пустился я в
большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим — но их
любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто…
Сам я
больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство
любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?