Прочь печаль, сомненья, слезы, — Прояснилось солнце вновь! Снова — грезы, грезы, грезы, Снова прежняя любовь! Га, судьба! В тоске рыдая, Я молился, жизнь кляня, Чтоб опять любовь былая Воротилась для меня. Ты смеялась надо мною, — Проклял я тебя тогда, И отбил себе я с бою То, что ты мне отняла. Ну, смотри же: с прежней лаской Смотрит взор тот на меня! Все исчезло вздорной сказкой, — Все!.. Ура… Она моя!
А Минский рисовал своеобразное счастье, которое испытывает человек, дошедший до крайних границ отчаяния. Прокаженный. Все с проклятием спешат от него прочь. Все пути к радости для него закрыты. Одинокий, он лежит и рыдает в пустыне в черном, беспросветном отчаянии. Постепенно слезы становятся все светлее, страдание очищается, проясняется, и в самой безмерности своих страданий проклятый судьбою человек находит своеобразное, большое счастье...
Художник выпивает рюмку, и мрачная туча на его душе мало-помалу проясняется, и он испытывает такое ощущение, точно у него в животе улыбаются все внутренности.