— Заметили вы, как деревня опустела? Вся молодежь
ушла в горы. Это ответ деревни на мобилизацию краевого правительства. Ни один не явился. Говорят, пришлют чеченцев из дикой дивизии для экзекуции, решено прибегнуть к самым суровым мерам.
Неточные совпадения
—
В горах уж целый месяц, — на ветру, на солнце.
Ушли от кадетов, сорганизовались, чтоб начать у них
в тылу партизанскую борьбу, а тут как раз наши подошли от Перекопа.
— Конечно, что ж теперь делать.
В горы ты не
уйдешь.
Месяц поднялся меж
гор над ущельем и стал серебряным. Внизу чернел лес. Впереди крутыми своими утесами
уходил в небо могучий Кара-Агач. Катя оглядывала местность.
Выехали из Арматлука рано утром, когда алое солнце только-только выглянуло из-за моря и уставший за ночь месяц, побледнев,
уходил за
горы в лиловую мглу.
В тихом воздухе стояла сухая, безросная прохлада, и пахло сеном.
Только два полка, на основании каких-то странных распоряжений из штаба бригады,
ушли куда-то
в сторону,
в горы.
Катя встала, на голое тело надела легкое платье из чадры и босиком вышла
в сад. Тихо было и сухо, мягкий воздух ласково приникал к голым рукам и плечам. Как тихо! Как тихо!.. Месяц закрылся небольшим облачком, долина оделась сумраком, а
горы кругом светились голубовато-серебристым светом. Вдали ярко забелела стена дачи, — одной, потом другой. Опять осветилась долина и засияла тем же сухим, серебристым светом, а тень
уходила через
горы вдаль.
В черных кустах сирени трещали сверчки.
Направо утесы, налево утесы, между ними
уходит в горы долина, оканчивающаяся песчаным берегом, в который хлещет бурун.
Литвинов не вернулся домой: он
ушел в горы и, забравшись в лесную чащу, бросился на землю лицом вниз и пролежал там около часа. Он не мучился, не плакал; он как-то тяжело и томительно замирал. Никогда он еще не испытал ничего подобного: то было невыносимо ноющее и грызущее ощущение пустоты, пустоты в самом себе, вокруг, повсюду… Ни об Ирине, ни о Татьяне не думал он.
Неточные совпадения
Вот уже полтора месяца, как я
в крепости N; Максим Максимыч
ушел на охоту… я один; сижу у окна; серые тучи закрыли
горы до подошвы; солнце сквозь туман кажется желтым пятном. Холодно; ветер свищет и колеблет ставни… Скучно! Стану продолжать свой журнал, прерванный столькими странными событиями.
Последний, если хотел, стирал пыль, а если не хотел, так Анисья влетит, как вихрь, и отчасти фартуком, отчасти голой рукой, почти носом, разом все сдует, смахнет, сдернет, уберет и исчезнет; не то так сама хозяйка, когда Обломов выйдет
в сад, заглянет к нему
в комнату, найдет беспорядок, покачает головой и, ворча что-то про себя, взобьет подушки
горой, тут же посмотрит наволочки, опять шепнет себе, что надо переменить, и сдернет их, оботрет окна, заглянет за спинку дивана и
уйдет.
Он побежал отыскивать Ольгу. Дома сказали, что она
ушла; он
в деревню — нет. Видит, вдали она, как ангел восходит на небеса, идет на
гору, так легко опирается ногой, так колеблется ее стан.
С полгода по смерти Обломова жила она с Анисьей и Захаром
в дому, убиваясь
горем. Она проторила тропинку к могиле мужа и выплакала все глаза, почти ничего не ела, не пила, питалась только чаем и часто по ночам не смыкала глаз и истомилась совсем. Она никогда никому не жаловалась и, кажется, чем более отодвигалась от минуты разлуки, тем больше
уходила в себя,
в свою печаль, и замыкалась от всех, даже от Анисьи. Никто не знал, каково у ней на душе.
Громко кликала я матушку. // Отзывались ветры буйные, // Откликались
горы дальние, // А родная не пришла! // День денна моя печальница, //
В ночь — ночная богомолица! // Никогда тебя, желанная, // Не увижу я теперь! // Ты
ушла в бесповоротную, // Незнакомую дороженьку, // Куда ветер не доносится, // Не дорыскивает зверь…