В камере сидело пять женщин. Жена и дочь бежавшего начальника уездной милиции при белых. Две дамы, на которых донесла их прислуга, что они ругали большевиков. И седая женщина с одутловатым лицом, приютившая Катю в первую ночь, — жена директора одного из частных банков. С нею случилась странная история. Однажды, в отсутствие мужа, к ней пришли два молодых человека, отозвали ее в
отдельную комнату и сообщили, что они — офицеры, что большевики их разыскивают для расстрела, и умоляли дать им приют на сутки.
Устав стоять, он обернулся, — в комнате было темно; в углу у дивана горела маленькая лампа-ночник, постель на одном диване была пуста, а на белой подушке другой постели торчала черная борода Захария. Самгин почувствовал себя обиженным, — неужели для него не нашлось
отдельной комнаты? Схватив ручку шпингалета, он шумно открыл дверь на террасу, — там, в темноте, кто-то пошевелился, крякнув.
«Кусочники» жили семьями при банях, имели
отдельные комнаты и платили разную аренду, смотря по баням, от двадцати до ста рублей в месяц.
Неточные совпадения
― Что ж, батюшка, слышали?. Подал
отдельное мнение, ― сказал Катавасов, в другой
комнате надевавший фрак.
На маленьком рояле — разбросаны ноты, лежала шляпа Дуняши, рассыпаны стеариновые свечи; на кушетке — смятый плед, корки апельсина; вся мебель сдвинута со своих мест, и
комната напоминала
отдельный кабинет гостиницы после кутежа вдвоем.
В другой же
комнате сидели по стенам и
отдельными группами или парочками человек двадцать мужчин и женщин и негромко разговаривали.
— Вижу-с. Вот потому-то я хотел, чтобы вы ко мне в
комнату зашли. Там
отдельный выход. Приятели собрались… В картишки поиграть. Ведь я здесь не живу…