Неточные совпадения
Промчался от города
автомобиль с развевающимся красным флагом. На повороте шоссе
автомобиль запыхтел, быстро заработал поршнями и остановился, окутавшись синим дымком. Поднялся с сиденья человек и стал громко говорить
в толпу. Замелькали
в воздухе белые листки воззваний, против ветра донесся восторженный крик: «ура!»
Автомобиль помчался дальше.
— Пришел к вам посоветоваться. Сейчас на
автомобиле приезжал ко мне из города представитель военно-революционного комитета, сообщил, что рабочие наметили меня кандидатом
в комиссары народного просвещения. Спрашивал, пойду ли я. Что вы об этом думаете?
Около двух часов дня
в автомобиле с красным флагом по шоссе пронеслись матросы. А
в четвертом часу к Ивану Ильичу пришел худенький, впалогрудый почтальон с кумачным бантиком на груди, с огромной берданкой и передал приказ ревкома явиться к четырем часам
в сельское правление.
Солнце склонялось к горам. Местные парни с винтовками сидели у входа и курили. Никого из мужчин не выпускали. Катя вышла на крыльцо. На шоссе слабо пыхтел
автомобиль,
в нем сидел военный
в суконном шлеме с красной звездой, бритый. Перед
автомобилем,
в почтительной позе, стоял Белозеров. Военный говорил...
Подкатил к воротам другой
автомобиль, вышло трое военных.
В одном из них Катя узнала Леонида.
В автомобиле, по дороге к городу, Леонид с раздражением спросил...
В субботу Леонид по делам ехал на
автомобиле в Эски-Керым. Катя попросила захватить ее до Арматлука: ей хотелось сообщить отцу с матерью о приезде Веры и выяснить возможность их свидания. Дмитревский поручил ей кстати ознакомиться с работою местного Наробраза.
— У старых работников это еще ничего, — школа есть, — сказал он. — А вот у новых, недавних, — черт их знает, на чем душу свою будут строить. Мы воспитание получали
в тюрьмах, на каторге, под нагайками казаков. А теперешние?
В реквизированных особняках,
в автомобилях,
в бесконтрольной власти над людьми…
В горах,
в недоступных лесных чащах, скрывались зеленые. Они перехватывали продовольственные обозы, обстреливали из засады проезжающие
автомобили. По вечерам делали налеты на поселки и деревни, забирали припасы, бросали на дорогах изрешеченные пулями трупы захваченных комиссаров. Между тем войск на фронте было мало, снимать их на борьбу с партизанами было невозможно.
На краю города,
в стороне от шоссе, стоит грязное двухэтажное здание с маленькими окнами
в решетках. Поздним вечером к железным воротам подкатил
автомобиль, из него вышли двое военных и прошли
в контору.
В темной конторе чадила коптилка, вооруженные солдаты пили вино, пели песни.
Первый военный ждал
в автомобиле, усевшись на сиденье рядом с шофером, впереди. Китаец вышел из ворот с Иваном Ильичом. Руки Ивана Ильича были связаны позади веревкою. Он сильно оброс и шел, почему-то прихрамывая. Китаец сел рядом с ним.
Автомобиль покатил дальше. Внизу, где мягкая дорога впадала
в шоссе, он повернул и, не спеша, двинулся обратно. Остановился над откосом, дал призывный гудок. Как бы
в ответ, внизу, под черными купами ясеней, коротко ударил револьверный выстрел. Из кустов вышел военный, вкладывая
в кобуру большой револьвер Кольта, молча сел
в автомобиль рядом с китайцем.
Большинство ответственных работников успело ночью проскочить на
автомобилях (железнодорожный мост накануне опять был взорван кем-то), но некоторые попали
в руки белых.
С трудом, на каждой фразе останавливаясь, он рассказал, как его вывели из тюрьмы и повезли на
автомобиле в горы, как ссадили на дороге и как военный повел его под откос
в кусты.
— Ну, думаю, конец! Вдруг он говорит: «Дядя, не бойтесь ничего, это я». Вглядываюсь
в темноте: «Леонид! Ты?» — «Тише! Идите скорей!». Спустились под откос, он развязал мне руки. Наверху зашумел приближающийся
автомобиль, загудел призывной гудок. — «Не пугайтесь, — говорит, — я сейчас выстрелю. С час посидите тут, а потом идите к себе,
в Арматлук.
В город не показывайтесь, пока мы еще здесь». Выстрелил из револьвера
в кусты и пошел наверх.
Неточные совпадения
— Господа. Его сиятельс… — старик не договорил слова, оно окончилось тихим удивленным свистом сквозь зубы. Хрипло, по-медвежьи рявкая, на двор вкатился грузовой
автомобиль, за шофера сидел солдат с забинтованной шеей,
в фуражке, сдвинутой на правое ухо, рядом с ним — студент,
в автомобиле двое рабочих с винтовками
в руках, штатский
в шляпе, надвинутой на глаза, и толстый, седобородый генерал и еще студент. На улице стало более шумно, даже прокричали ура, а
в ограде — тише.
Прыжки осветительных ракет во тьму он воспринимал как нечто пошлое, но и зловещее. Ему казалось, что слышны выстрелы, — быть может, это хлопали двери. Сотрясая рамы окон, по улице с грохотом проехали два грузовых
автомобиля, впереди — погруженный, должно быть, железом, его сопровождал грузовик,
в котором стояло десятка два людей, некоторые из них с ружьями, тускло блеснули штыки.
— Подожди, — попросил Самгин, встал и подошел к окну. Было уже около полуночи, и обычно
в этот час на улице, даже и днем тихой, укреплялась невозмутимая, провинциальная тишина. Но
в эту ночь двойные рамы окон почти непрерывно пропускали
в комнату приглушенные, мягкие звуки движения, шли группы людей, гудел
автомобиль, проехала пожарная команда. Самгина заставил подойти к окну шум, необычно тяжелый, от него тонко заныли стекла
в окнах и даже задребезжала посуда
в буфете.
Около полудня
в конце улицы раздался тревожный свисток, и, как бы повинуясь ему, быстро проскользнул сияющий
автомобиль,
в нем сидел толстый человек с цилиндром на голове, против него — двое вызолоченных военных, третий — рядом с шофером. Часть охранников изобразила прохожих, часть — зевак, которые интересовались публикой
в окнах домов, а Клим Иванович Самгин, глядя из-за косяка окна, подумал, что толстому господину Пуанкаре следовало бы приехать на год раньше — на юбилей Романовых.
— Однако вы тоже дурак, милейший, — сказал Реймер, беря приятеля под руку и увлекая его к
автомобилю. — Что веселого
в этой шутке?