Жили в гостинице советские служащие, останавливались приезжавшие из уезда делегаты, красноармейцы и матросы с фронта. До поздней ночи громко разговаривали, кричали и
пели в коридорах, входили, не стучась, в чужие номера. То и дело происходили в номерах кражи. По мягким креслам ползали вши.
Неточные совпадения
Кате отвели номер
в гостинице «Астория».
Была это лучшая гостиница города, но теперь она смотрела грустно и неприветливо.
Коридоры без ковров, заплеванные, белевшие окурками; никто их не подметал. Горничные и коридорные целый день либо валялись на своих кроватях, либо играли
в домино. Никто из них не знал, оставят ли их, какое им
будет жалование. Самовары рядком стояли на лавке, — грязно-зеленые,
в белых полосах. На звонки из номеров никто не шел. Постояльцы кричали, бранились. Прислуга лениво отвечала...
По
коридору навстречу вели под конвоем арестованного. Катя рассеянно взглянула, прошла мимо. И вдруг остановилась. До сознания дошло отпечатавшееся
в глазах горбоносое лицо с большим, извивающимся ртом, с выкатившимися белками глаз,
в которых
был животный ужас… Зайдберг! Начальник Жилотдела, который тогда Катю отправил
в подвал. Она глядела вслед. Его ввели
в кабинет Вороньки.
Депутация шла по
коридору «Европейской гостиницы», занятой управлением командования.
Были в депутации председатели учительского союза, союза деятелей науки и искусств, городской голова Гавриленко, Катя с Гольдбергом.
Не слушая помощника смотрителя и не глядя вокруг себя, он поспешно вышел из коридоров и направился в контору. Смотритель
был в коридоре и, занятый другим делом, забыл вызвать Богодуховскую. Он вспомнил, что обещал вызвать ее, только тогда, когда Нехлюдов вошел в контору.
Полусвет
был в коридорах института. Профессор добрался до комнаты Панкрата и долго и безуспешно стучал в нее. Наконец за дверью послышалось урчанье как бы цепного пса, харканье и мычанье, и Панкрат в полосатых подштанниках, с завязками на щиколотках предстал в светлом пятне. Глаза его дико уставились на ученого, он еще легонько подвывал со сна.
Неточные совпадения
Ни
в коридорах, ни
в комнатах взор их не
был поражен чистотою.
Мы вышли
в коридор.
В конце
коридора была отворена дверь
в боковую комнату. Лакей с извозчиком перетаскивали
в нее чемоданы.
Знаю я этот
коридор, бывал; вот тут,
в третьем нумере,
был скандал…
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг на друга молча. Разумихин всю жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал
в его душу,
в сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Когда мы проходили по
коридору, мимо темного чулана под лестницей, я взглянул на него и подумал: «Что бы это
было за счастие, если бы можно
было весь век прожить с ней
в этом темном чулане! и чтобы никто не знал, что мы там живем».