— То-то, должно быть, наш большевик деревенский радуется, Афанасий Ханов! Опять его пора приходит… Одного я не понимаю: как его добровольцы не повесят? При первом большевизме был комиссаром уезда, а спокойно расхаживает себе на воле, и никто его не трогает.
Попоили лошадей, поехали в гору, — по плохой дороге с торчащими в колеях белыми камнями. Катю давно интересовал Афанасий Ханов. Он был комиссаром уезда при первом большевизме в Крыму, его ругали дачники, но и в самых ругательствах чувствовался оттенок уважения. И у него были прекрасные черные глаза, внимательно прислушивающиеся к идущим в душу впечатлениям жизни.
— Афанасий! Да ведь это же совсем еще не большевизм. Это социализм, за это и мы. Ведь вы в прошлом году сами были комиссаром, вы видели, как людей грабили, резали, как издевались над ними. Разве кто думал о справедливом строе? Каждый тащил себе. Что из этого может выйти?
Из ревкома вывели под конвоем Мишку Глухаря и Левченко, с оторопелыми, недоумевающими глазами. Следом решительным шагом вышел командир отряда, в блестящих, лакированных сапогах и офицерском френче. Катя с изумлением узнала Леонида. С ним вместе вышли Афанасий Ханов, председатель временного ревкома, и еще один болгарин, кряжистый и плотный, член ревкома.
Потом выступил Афанасий Ханов. Он говорил путанно, сбиваясь, но прекрасные черные глаза горели одушевлением, и Катя прочла в них блеск той же освобождающей радости, которая пылала в ее душе.
Катя пошла вместе с отцом. В сельском правлении собралось много дачников. Сидели неподвижно, с широко открытыми глазами, и изредка перекидывались словами. Были тут и ласково улыбающийся Агапов, и маленький, как будто из шаров составленный, владелец гостиницы Бубликов. В углу сидел семидесятилетний о. Воздвиженский, с темным лицом, и тяжело, с хрипом дышал. Афанасий Ханов, бледный и взволнованный, то входил в комнату, то выходил.
Иван Ильич стоял среди закоптелой своей кухонки, скрестив на груди руки, с презрительным лицом. Чадила коптилка. Люди во френчах и матросских бушлатах перетряхивали тюфяки, поднимали половицы, складывали в портфель бумаги и письма. Прислонившись к плите, бледный Афанасий Ханов смотрел, не принимая участия в обыске.
Афанасий направил лодку к берегу и ровно погреб вёслами. Яков сидел и думал: «Какой внимательный и деликатный военный…. Но почему – то очень знакомое лицо….».
Афана́сий (от др.-греч. Афанасиос / Ἀθανάσιος, в лат. Athanasios /, образованного от слова «thanatos», что значит «смерть», с прибавлением отрицательной приставки «a», означающей «без-»/«бес-») — мужское имя, означающее «бессмертный». (Википедия)
Афана́сий (от др.-греч. Афанасиос / Ἀθανάσιος, в лат. Athanasios /, образованного от слова «thanatos», что значит «смерть», с прибавлением отрицательной приставки «a», означающей «без-»/«бес-») — мужское имя, означающее «бессмертный».
Афанасий прожил очень долгую, счастливую кошачью жизнь, окружённый любовью и заботой.
Афанасий энергично грёб вёслами, и лодка довольно быстро приближалась к незнакомому человеку.
Афанасий направил лодку к берегу и ровно погреб вёслами. Яков сидел и думал: «Какой внимательный и деликатный военный…. Но почему – то очень знакомое лицо….».
