Неточные совпадения
Сказанное дает основание и
для суждения о пределах религиозного гнозиса, или вообще о гностическом направлении в религии, которое всегда
существовало, в настоящее же время проявляется с наибольшею силой, с одной стороны, в метафизическом рационализме, а с
другой — в так называемом теософическом движении, точнее, в современном оккультизме.
«Это чудо есть единое, которое есть не существующее (μη öv), чтобы не получить определения от
другого, ибо
для него поистине не
существует соответствующего имени; если же нужно его наименовать, обычно именуется Единым… оно трудно познаваемо, оно познается преимущественно чрез порождаемую им сущность (ουσία); ум ведет к сущности, и его природа такова, что она есть источник наилучшего и сила, породившая сущее, но пребывающая в себе и не уменьшающаяся и не сущая в происходящем от нее; по отношению к таковому мы по необходимости называем его единым, чтобы обозначить
для себя неделимую его природу и желая привести к единству (ένοΰν) душу, но употребляем выражение: «единое и неделимое» не так, как мы говорим о символе и единице, ибо единица в этом смысле есть начало количества (ποσού άρχαί), какового не
существовало бы, если бы вперед не
существовала сущность и то, что предшествует сущности.
Ведь оно не ищет ничего, чтобы
существовать или благополучно
существовать или вообще иметь почву, ибо раз оно является основанием
другого, то бытие свое и благосостояние оно имеет не от
другого, — что могло бы иметь такое значение
для него вне его самого?
И
для Платона, и
для Аристотеля было одинаково бесспорно, что
существует нечто общее в понятиях, род или идея, причем ни тот ни
другой не понимали их в смысле номинализма, т. е. только как абстракции или условные имена — vox, но видели в них некие realia.
Неточные совпадения
«Что может внести в жизнь вот такой хитренький, полуграмотный человечишка? Он — авторитет артели, он тоже своего рода «объясняющий господин». Строит дома
для других, — интересно: есть ли у него свой дом? Вообще — «объясняющие господа»
существуют для других в качестве «учителей жизни». Разумеется, это не всегда паразитизм, но всегда — насилие, ради какого-нибудь Христа, ради системы фраз».
И чем более наблюдал он любителей споров и разногласий, тем более подозрительно относился к ним. У него возникало смутное сомнение в праве и попытках этих людей решать задачи жизни и навязывать эти решения ему.
Для этого должны
существовать другие люди, более солидные, менее азартные и уже во всяком случае не полубезумные, каков измученный дядя Яков.
Но почти всегда, вслед за этим, Клим недоуменно, с досадой, близкой злому унынию, вспоминал о Лидии, которая не умеет или не хочет видеть его таким, как видят
другие. Она днями и неделями как будто даже и совсем не видела его, точно он
для нее бесплотен, бесцветен, не
существует. Вырастая, она становилась все более странной и трудной девочкой. Варавка, улыбаясь в лисью бороду большой, красной улыбкой, говорил:
Страшных минут
для иных вовсе не
существует,
для других — их множество.
Нет, пока не открыт секрет,
для меня
существуют две правды: одна тамошняя, ихняя, мне пока совсем неизвестная, а
другая моя.