Неточные совпадения
Природа в многоголосности
своей говорит в темных преданиях и верованиях, в сказке, фольклоре, в «фантазии» художника; иногда она вещает прямо
своей мистической глубиной (так возникает мистика природы и в древнее и новое время; к ее
представителям относится такой, напр., мыслитель, как Я.
В господствующем научном (религиозно-историческом) направлении под флагом науки обычно везется религиозная контрабанда:
свою собственную религию и религиозную философию при
своем некритическом догматизме
представители науки bona fide [Добросовестно (лат.).] выдают за выводы «научного» исследования.
Потому-то «чистая» философия, притязающая на решающий голос и в вопросах религиозного сознания, столь естественно приходит к отрицанию ипостасности Божества, видя в ней лишь недозволительный антропоморфизм или психологизм (наиболее воинствующими здесь являются
представители «философии бессознательного» — Гартман и Древе [Вот какими аргументами возражает Древе против личного характера Божества: «Индивидом дух называется в· конечной
своей ограниченности и определимости материальным организмом…
Носители прежней власти, теряя веру в церковную для нее опору и живое чувство религиозной связи с подданными, все больше становились
представителями вполне светского абсолютизма, борющегося с подданными за
свою власть под предлогом защиты
своих священных прав: священная империя, накануне
своего падения, вырождается в полицейское государство, пораженное страхом за
свое существование.
Моя телеграмма в газету через петербургскую цензуру попала в министерство иностранных дел, которое совместно с представителями других держав послало
своих представителей на организованный Миланом суд. Этот суд должен был приговорить шестьдесят шесть обвиняемых вождей радикалов с Пашичем, Протичем и Николичем во главе к смертной казни.
Всех почти, кого встретили они в первых рядах партера, они знали, если не лично, то по фамилиям — это были сливки мужской половины петербургского общества, почтенные отцы семейств рядом с едва оперившимися птенцами, тщетно теребя свои верхние губы с чуть заметным пушком, заслуженные старцы рядом с людьми сомнительных профессий, блестящие гвардейские мундиры перемешивались скромными представителями армии, находившимися в Петербурге в отпуску или командировке, изящные франты сидели рядом с неотесанными провинциалами, платья которых, видимо, шил пресловутый гоголевский «портной Иванов из Парижа и Лондона»; армяне, евреи, немцы, французы, итальянцы, финны, латыши, татары и даже китайцы — все это разноплеменное население Петербурга имело здесь
своих представителей.
Неточные совпадения
— Я тебе говорю, что не сотни и не люди бесшабашные, а лучшие
представители народа! — сказал Сергей Иваныч с таким раздражением, как будто он защищал последнее
свое достояние. — А пожертвования? Тут уж прямо весь народ выражает
свою волю.
Свияжский переносил
свою неудачу весело. Это даже не была неудача для него, как он и сам сказал, с бокалом обращаясь к Неведовскому: лучше нельзя было найти
представителя того нового направления, которому должно последовать дворянство. И потому всё честное, как он сказал, стояло на стороне нынешнего успеха и торжествовало его.
Он стал читать, все больше по-английски; он вообще всю жизнь
свою устроил на английский вкус, редко видался с соседями и выезжал только на выборы, где он большею частию помалчивал, лишь изредка дразня и пугая помещиков старого покроя либеральными выходками и не сближаясь с
представителями нового поколения.
Среда, в которой он вращался, адвокаты с большим самолюбием и нищенской практикой, педагоги средней школы, замученные и раздраженные
своей практикой, сытые, но угнетаемые скукой жизни эстеты типа Шемякина, женщины, которые читали историю Французской революции, записки m-me Роллан и восхитительно путали политику с кокетством, молодые литераторы, еще не облаянные и не укушенные критикой, собакой славы, но уже с признаками бешенства в их отношении к вопросу о социальной ответственности искусства,
представители так называемой «богемы», какие-то молчаливые депутаты Думы, причисленные к той или иной партии, но, видимо, не уверенные, что программы способны удовлетворить все разнообразие их желаний.
Щедрин имеет в виду
представителей религиозно-мистического движения в протестантизме.] того времени и что Лабзин, например, посвящал ей те избраннейшие
свои сочинения, которые не предназначались для печати.