И вот духовная энергия русского человека вошла
внутрь, в созерцание, в душевность, она не могла обратиться к истории, всегда связанной с оформлением, с
путем, в котором обозначены границы.
Фаэтон между тем быстро подкатил к бульвару Чистые Пруды, и Егор Егорыч крикнул кучеру: «Поезжай по левой стороне!», а велев свернуть близ почтамта в переулок и остановиться у небольшой церкви Феодора Стратилата, он предложил Сусанне выйти из экипажа, причем самым почтительнейшим образом высадил ее и попросил следовать за собой
внутрь двора, где и находился храм Архангела Гавриила, который действительно своими колоннами, выступами, вазами, стоявшими у подножия верхнего яруса, напоминал скорее башню, чем православную церковь, — на куполе его, впрочем, высился крест; наружные стены храма были покрыты лепными изображениями с таковыми же лепными надписями на славянском языке: с западной стороны, например, под щитом, изображающим благовещение, значилось: «Дом мой — дом молитвы»; над дверями храма вокруг спасителева венца виднелось: «Аз есмь
путь и истина и живот»; около дверей, ведущих в храм, шли надписи: «Господи, возлюблю благолепие дому твоего и место селения славы твоея».
Говорю сейчас об аде, который мыслится как объективная сфера, ибо ад, как субъективная сфера, переносится и
внутрь жизни самих «добрых», как ведомый и им опыт, как их
путь.
В католичестве энергия переливается в
пути исторического делания, она не остается внутри, так как Бог не принимается
внутрь сердца — сердце стремится к Богу на
путях мировой динамики.