Гегелевский логический пантеизм проистекает из основной особенности его мировоззрения, его крайнего интеллектуализма, благодаря чему ему и было суждено сказать
последнее слово рационализма в форме идеалистической спекуляции.
«Проект» есть не только
последнее слово экономизма, капитулировавшего перед косностью греховной плоти, но вместе с тем и первая молитва к Богу о воскресении, первый зов земли к небу о восстании умерших, и радостно думать, что в мире уже был Федоров со своим «проектом».
Неточные совпадения
Они будут правы в своем упреке, если только и сами не будут забывать, что в этих понятиях и для них самих не содержится никакого определенного смысла, — он вкладывается только данной философемой; другими
словами, проблема трансцендентного (и соотносительного с ним имманентного) представляет собой
последнюю и наиболее обобщающую проблему философии и, следовательно, уже включает в себя всю систему.
Мысль первее нашего разума, «в начале бе
Слово», и хотя наш теперешний разум вовсе не есть нечто высшее и
последнее, ибо он может и должен быть превзойден, но превзойти мысль уже невозможно — она есть онтологическое определение космического бытия, соответствующее второй божественной ипостаси Логоса: «вся тем быша, и без него ничто же бысть, еже бысть» (Ио. 11:3).
Ибо только в мысли, в
слове религиозное переживание получает определенность, преодолевается сентиментальная расплывчатость (Шлейермахер), и мифу придается
последняя чеканка; лишь в мысли и через мысль сознается окончательно его объективность и кафоличность.
Поэтому глубина содержания
Слова Божия бесконечна и совершенно несоизмерима с глубиной человеческих книг, хотя
последние иногда его превосходят роскошью своего словесного облачения, которое, по промышлению Божию, в священных книгах скромное, а временами и убогое.
Другими
словами, установлена сопричастность понятий идеям, их обоснованность в этих
последних, причем эта сопричастность может иметь различную степень, с различием удаления от первообразов и погружением в тени полубытия.
Власть и право в жизненной своей слиянности неразрывны и соотносительны; если право имеет свое основание во власти, то и
последняя свою жизнь проявляет в праве: оно есть «высказанное
слово» власти, ее «энергия».
— Ну, извольте, и я вам скажу тоже мое
последнее слово: пятьдесят рублей! право, убыток себе, дешевле нигде не купите такого хорошего народа!
Неточные совпадения
В
последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих
слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными
словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Это название она приобрела законным образом, ибо, точно, ничего не пожалела, чтобы сделаться любезною в
последней степени, хотя, конечно, сквозь любезность прокрадывалась ух какая юркая прыть женского характера! и хотя подчас в каждом приятном
слове ее торчала ух какая булавка! а уж не приведи бог, что кипело в сердце против той, которая бы пролезла как-нибудь и чем-нибудь в первые.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял
последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее
слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Два казака, встретившие меня и следившие за убийцей, подоспели, подняли раненого, но он был уже при
последнем издыхании и сказал только два
слова:
Так он говорил долго, и его
слова врезались у меня в памяти, потому что в первый раз я слышал такие вещи от двадцатипятилетнего человека, и, Бог даст, в
последний…