Неточные совпадения
«Дважды рожденный» (напр., ап. Павел) обращается к Богу под влиянием сильного душевного потрясения, в одно мгновение ока совершается
полный разрыв между старой
жизнью и новой» (там же.
Вообще «настроение», «переживание», понимаемое в совершенно имманентном смысле, доминирует в религиозной
жизни Германии XIX века; достаточно назвать двух современных представителей имманентизма в религии — Трёльча и Германа [Воззрения Трёльча изложены в ряде его статей в различных протестантских энциклопедиях и во 2‑м томе
полного собрания его сочинений: Ernst Troeltsch.
Нирвана (букв.: угасание) — санскритское слово, означающее в буддизме состояние
полного покоя, блаженства и свободы, которого можно достичь при
жизни (будда), но полностью — лишь после смерти.].
Она полна собой и, если она может стать еще
полнее, то не для Божества, но для не-Божества; к полноте и радованию Божественной
жизни может быть привлечена и
жизнь не-Божественная или вне-Божественная.
Здесь имеется
полное и совершенное взаимопроникновение тела и духа в едином жизнетворя щем акте «вечнующей
жизни».
Смерть есть крайнее зло, «последний враг» [Выражение из Первого послания к Коринфянам апостола Павла: «Последний же враг истребится — смерть» (15:26).], но она не есть
полное истребление
жизни.
В противном случае невозможно было бы его возвращение к этой
жизни иначе, как при условии
полного забвения о пережитом в загробном состоянии.
Но эстетическое мироощущение, артистизм, содержит в себе некую высшую, непреложную, хотя и не самую последнюю, правду
жизни, а его
полное отсутствие не только составляет уродство и бедность, но и есть признак духовной бескрылости, греховной ограниченности.
Можно предположить лишь две причины навеки пребывающего существования ада:
полную неспособность к добру, составляющую естественное последствие греховной
жизни, и упорное, окончательное нехотение добра.
Когда Анна вышла в шляпе и накидке и, быстрым движением красивой руки играя зонтиком, остановилась подле него, Вронский с чувством облегчения оторвался от пристально устремленных на него жалующихся глаз Голенищева и с новою любовию взглянул на свою прелестную,
полную жизни и радости подругу.
Там цветущие сады, плющ и виноград вьются фестонами по стенам, цветы стыдливо выглядывают из-за заборов, в январе веет теплый воздух, растворенный кипарисом, миртом и элиотропом; там храмы, виллы, вина, женщины —
полная жизнь!
На каждый взгляд, на каждый вопрос, обращенный к ней, лицо ее вспыхивало и отвечало неуловимой, нервной игрой ощущений, нежных тонов, оттенков чутких мыслей — всего, объяснившегося ей в эту неделю смысла новой,
полной жизни.
Действительно, я вспомнил, что перед дождем всегда бывает тихо и сумрачно, а теперь — наоборот: лес жил
полной жизнью; всюду перекликались дятлы, сойки и кедровки и весело посвистывали суетливые поползни.
Неточные совпадения
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник
жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала
полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Он сходил тихо, не торопясь, весь в лихорадке, и, не сознавая того,
полный одного, нового, необъятного ощущения вдруг прихлынувшей
полной и могучей
жизни.
Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего,
полного воскресения в новую
жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники
жизни для сердца другого.
Но не слышал никто из них, какие «наши» вошли в город, что привезли с собою и каких связали запорожцев.
Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его, и небезответны были благовонные уста. Они отозвались тем же, и в сем обоюднослиянном поцелуе ощутилось то, что один только раз в
жизни дается чувствовать человеку.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место в сердце, если вопросы ее не все находили
полный и всегда готовый ответ в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье
жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся в сером цвете.