Неточные совпадения
Впоследствии он еще раз высказал эту же
мысль: «В том, что обычно зовут диалектикой исторического процесса, я вижу подобный спору Иова диалог между Человеком и Тем, Кто вместе с
образом Своим и подобием даровал ему и Свое отчее Имя A3 ЕСМЬ, дабы земной носитель этого Имени, блудный сын, мог в годину возврата сказать Отцу: Воистину ТЫ ЕСИ, и только потому есмь аз» (там же.
Учение Канта о «разумной вере» страдает половинчатостью, это полувера-полуразум: хотя ею переступается область познаваемого разумом, но в то же время разум не хочет отказаться от своего господства и контроля и в этой чуждой ему области [Для противоречивости и двойственности идей Канта в вопросе о вере характерна глава «Критики практического разума» под заглавием: «Каким
образом возможно
мыслить расширение чистого разума в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?» Здесь «теоретическое познание чистого разума еще не получает прироста.
С. 324.], «представление мое есть
образ, как он возвышен уже до формы всеобщности
мысли, так что удерживается лишь одно основное определение, составляющее сущность предмета и предносящееся представляющему духу» (84) [Ср. там же.
Как и в прочем невозможно
мыслить что-либо, если думать о чуждом и заниматься другим, и ничего нельзя присоединять к предмету
мысли, чтобы получился самый этот предмет, — так же следует поступать и здесь, ибо, имея представление другого в душе, нельзя этого
мыслить вследствие действия представления, и душа, охваченная и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать
образы (τύπους) всех вещей, также и душа должна быть в еще большей степени бесформенна, раз в ней не должно быть препятствия для ее наполнения и просвещения высшей (της πρώτης) природой.
«Единый, безначальный, непостижимый, вполне имеющий всю мощь бытия, исключает всякую
мысль о времени и
образе, как недоступный ни для кого и непознаваемый ничем из сущего в природных представлениях.
И о всяком
образе и сравнении, помощью которого стали бы
мыслить Тебя, я знаю, что это не есть соответствующий Тебе
образ.
Он называет «бредом о творении» (creatürlicher Wahn)
мысль, «будто Бог есть нечто чуждое, и пред временем создания тварей и этого мира держал в себе в троице своей мудростью совет, что Он хочет сделать и к чему принадлежит всякое существо, и таким
образом сам почерпнул из себя повеление (Fürsatz), куда надо определить какую вещь [IV, 405.].
«Если бы держал Он когда-либо в себе совет, каким
образом открыться, то Его откровение не было бы от вечности, вне чувства и места, стало быть, и тот совет должен был бы иметь начало и стать причиной в Божестве, ради которой Бог совещался в Троице Своей, должны бы быть, следовательно, в Боге
мысли, которые явились Ему как бы в виде
образов, когда Он хотел идти навстречу вещам.
Таким
образом, по
мысли Беме, природа в сущности не создана, но, так сказать, автоматически, с правильностью часового механизма, с которым так часто сравнивается у Беме мироздание, возникает в Боге и раскрывается на разных ступенях.
В этом основном и предельном акте творения мы имеем дело с полной непостижимостью, ибо понять, каким
образом в уконе возникает меон, нельзя, здесь опять предел для
мысли.
С. 274 Трудно предположить, чтобы выражение «богиня» в применении к Софии у Вл. Соловьева было здесь обмолвкой или только поэтическим
образом, а не точным выражением его
мысли.].
В ней подлинно софийно не это универсальное, логическое, трансцендентальное сознание или мышление, которое есть лишь провизорное средство выразить мир, его ассимилировать
мыслью в данном разрезе бытия, в
образах логических понятий, но именно самая φιλία, эрос [Отождествление «эроса» и «филиа» не вполне правомерно.
Равным
образом и высшие обобщения философской
мысли, которая не может задержаться на пустом и абстрактном монизме, но ищет живой и слитной множественности, моноплюрализма, свидетельствует о том же.
«Тайна этого состоит в том, что верующие люди должны направлять свою душу и
мысли к небесной подруге в момент соединения с дольней, потому что эта есть
образ той».
Еще не успеешь открыть рта, как они уже готовы спорить и, кажется, никогда не согласятся на то, что явно противуположно их
образу мыслей, что никогда не назовут глупого умным и что в особенности не согласятся плясать по чужой дудке; а кончится всегда тем, что в характере их окажется мягкость, что они согласятся именно на то, что отвергали, глупое назовут умным и пойдут потом поплясывать как нельзя лучше под чужую дудку, — словом, начнут гладью, а кончат гадью.
Он приложил руку к сердцу: оно бьется сильно, но ровно, как должно биться у честных людей. Опять он волнуется мыслию, как Ольга сначала опечалится, когда он скажет, что не надо видеться; потом он робко объявит о своем намерении, но прежде выпытает ее
образ мыслей, упьется ее смущением, а там…
Неточные совпадения
Мелькала постоянно во все эти дни у Раскольникова еще одна
мысль и страшно его беспокоила, хотя он даже старался прогонять ее от себя, так она была тяжела для него! Он думал иногда: Свидригайлов все вертелся около него, да и теперь вертится; Свидригайлов узнал его тайну; Свидригайлов имел замыслы против Дуни. А если и теперь имеет? Почти наверное можно сказать, что да.А если теперь, узнав его тайну и таким
образом получив над ним власть, он захочет употребить ее как оружие против Дуни?
А Обломов, лишь проснется утром, первый
образ в воображении —
образ Ольги, во весь рост, с веткой сирени в руках. Засыпал он с
мыслью о ней, шел гулять, читал — она тут, тут.
Не каким-либо законоположением, но дозволением токмо и
образом своих
мыслей.