Неточные совпадения
Религиозные
образы, реализующие и выражающие религиозное содержание, представляют собою то, что обычно называют мифом. Мифу в религии принадлежит роль, аналогичная той, какая свойственна понятию или суждению в теоретической философии: от его понимания зависит оценка религиозно-догматического
сознания.
Итак, следует прежде всего признать, что и мифу присуща вся та объективность или кафоличность, какая свойственна вообще «откровению»: в нем, собственно, и выражается содержание откровения, или, другими словами, откровение трансцендентного, высшего мира совершается непосредственно в мифе, он есть те письмена, которыми этот мир начертывается в имманентном
сознании, его проекция в
образах.
Таким
образом устраняется кажущееся противоречие между личным характером религиозного опыта, устраняющим извне принудительно данную догматику (ибо догматика не геометрия), и объективной системой догматов, в которой выражается сверхличное (и как будто безличное), кафолическое,
сознание церкви.
Подобным же
образом и догматы в том виде, как изучает их Dogmengeschichje [История догматов (нем.) — название фундаментального исследования А. Гарнака (т. 1–3, 1885–1889).], суть лишь доктринальные тезисы, Lehrsätze [Научное положение, тезис (нем)], исторически обусловленные в своем возникновении, для религиозного же
сознания они суть символы встреч с Божеством, религиозные реальности.
И если религиозное самосознание при первых же шагах своих явно сталкивается с рассудочным, то это никоим
образом не является еще для него окончательным приговором, напротив, это значит только, что антиномия религиозного
сознания должна быть раскрыта и осознана до конца в своих последствиях.
Погружайся глубже в твое неведение и твое нехотение знать, держись с
сознанием полной нищеты (ganz arm) твоего скрытого, непознаваемого Бога и не думай, что ты человек, который каким-нибудь
образом познает великого, неведомого, скрытого Бога…
В ней подлинно софийно не это универсальное, логическое, трансцендентальное
сознание или мышление, которое есть лишь провизорное средство выразить мир, его ассимилировать мыслью в данном разрезе бытия, в
образах логических понятий, но именно самая φιλία, эрос [Отождествление «эроса» и «филиа» не вполне правомерно.
Благодаря нашему чувству пространственности связанность бытия ощущается слабее, чем его разделение: непроницаемость пространства поэтому становится аксиомой для эмпирического
сознания (этим объясняются, напр., недоумения о том, каким
образом разновременно или одновременно во многих местах совершается одна и та же евхаристическая жертва, причем всякий раз Господь всецело сообщает Себя каждому причащающемуся).
Ибо Отец, Который сделал себя недоступным для внебожественного бытия, внешним
образом также отошел в
сознание небольшого, невидного, в закоулок мира оттиснутого народа…
Неточные совпадения
И часто улыбается отдыхающее
сознание, видя, например, как в размышление о судьбе вдруг жалует гостем
образ совершенно неподходящий: какой-нибудь прутик, сломанный два года назад.
Такое представление о капитане, такой
образ и такая истинная действительность его положения заняли, по праву душевных событий, главное место в блистающем
сознании Грэя.
В робости сердца моего мыслю, однако же, что самое
сознание сей невозможности послужило бы им наконец и к облегчению, ибо, приняв любовь праведных с невозможностью воздать за нее, в покорности сей и в действии смирения сего, обрящут наконец как бы некий
образ той деятельной любви, которою пренебрегли на земле, и как бы некое действие, с нею сходное…
Образ космоса так же отсутствует в космополитическом
сознании, как и
образ нации.
Но главное в том, что они никогда не пробовали объяснить, каким
образом материальное бытие может переходить в
сознание, в мысль.